Рецензия на книгу
Сумма технологии
Станислав Лем
jouisvinsance19 октября 2015 г.Футуросоциология для гуманитарных вузов
Читатель популярной книги и без того не примет участия в решении этих вопросов, а человек, посвятивший себя науке, должен вначале познать ее оружие и конфигурацию поля боя, пройти муштру и усвоить основы тактики, прежде чем сможет принять участие в ее стратегическом совете. Однако нашей целью не является ни популяризация того, что уже создано, ни приобретение в какой-либо степени профессиональных знаний. Мы хотим заглянуть в будущее.Нельзя сказать, что Лем не имеет необходимого для ученого критического подхода, так и воображением он не обделен. Но далеко не космофантастика свела меня с ним. Мысль о том, что философия науки может стать новым источником интересов и рекомендации этого толстого тома стали большим подспорьем. Как человек, который пережил 50-60ые во взрослом возрасте, он не мог не влюбиться в космос, как новую границу, на покорение которой готовы броситься новые авантюристы. Более удивительно, как еврей переживший войну среди польских пепелищ может быть так погружен в идею о сверхчеловеке. По сути, развитие технологий тут затронуто не так сильно (а большинство из предложенного сверхэнергетические фантомы, которые были до него, но еще не воплотились), в отличие от того, как эти технологии могут восприниматься человечеством. При этом, его интересует восприятие каждого индивида так, будто ему в новинку знания о пропаганде. Но на то он и верующий в идею коммунизма (как организма из человечества) теоретик с большим символическим капиталом.
Человечество не похоже на многообещающего, благородного и умного юношу, честного в своих поступках; скорее это старый грешник, который тайком смакует всякие мерзости, а наготове держит ворох лицемерных фраз. И все же этот грешник, уже тронутый параличом, хочет лечиться, исправляться, испытывает - хотя бы временами - приступы благоразумия, особенно после серьезных кровопусканий. Надо же дать ему какой-то шанс, несмотря на рецидивы болезни, тем более что все мы в этом лично заинтересованы, а плохой прогноз означал бы, что всякие меры, кроме непосредственно связанных с поддержанием жизненных функций, не стоят усилий.Роптать он начинает почти сразу же, и не останавливается до конца. На комфорт, который нам дают побочные продукты прогресса, на человечество, которое хватается за этот комфорт даже не двумя руками, а как ленивец за ветку. Этот эффект "гедонистического торможения" его трудовая религия всем сердцем ненавидит, ибо за ней следует "технологическое торможение", на который автор смотрит как на конце человечества. Наивность того поколения и тяга к титаническим успехам зачастую смешит, например, в предсказании того что за 50 лет каждый станет ученым. По всей книге с запалом тирана он гоняется за простыми удовольствиями и их источниками. Он берет отовсюду то, что помогает его вере в науку, которая очень легко ненавидит все животное в человеческом. Ремарка
"изобретение каннибализма" явилось ускорителем умственного прогресса, поскольку из-за внутривидовой борьбы выживали только особи с наиболее сообразительным умом, то есть таким, который способен к универсальному переносу жизненного опыта на новые ситуации.удивительна в том, как его морально этическое начало и обида на эволюцию за потери в видовом разнообразии, какие мы понесли, уживается с желанием количественного роста. Когда после этого он говорит в заключении: "не знаю, исследовал ли кто-нибудь, например, социально-этические аспекты высвобождения атомной энергии", внутри начинается диссонанс. Но, в общем, логика прогресса во благо прогресса будущего человечества против вещь-мешков с костями и мясом довольно безукоризненна. Этические проблемы не наступившего будущего (типа взаимодействия клонов, кибернетизации мысли и реальности и прочего), его волнуют куда больше.
Мы не привыкли к наличию непосредственных связей между физикой и моралью, тем не менее это
так. По крайней мере, может быть так. Чтобы не быть голословным: моральные оценки поступков зависят, прежде всего, от их необратимости. Если бы мы могли воскрешать мертвых, убийство, оставаясь дурным поступком, перестало бы быть преступлением, как не является преступлением, например, удар, нанесенный человеку в состоянии аффекта. Технология более агрессивна, чем мы обычно полагаем. Ее вторжение в психику, проблемы, связанные с синтезом
и метаморфозами личности, лишь в настоящее время относятся к пустому множеству явлений. Это множество заполнит
дальнейший прогресс. Тогда исчезнет масса моральных императивов, рассматриваемых сегодня как нерушимые, зато появятся новые вопросы.Его вера в научность давит на научный подход не меньше, чем те религиозные рамки, которые, по его мнению, тормозили переход от донаучных дисциплин к современному состоянию. Лем, конечно, может гордиться тем, что нападал на советскую лысенковщину и учетом у себя основ психологии, но человеческий ресурс для него абсолюно абстрактен. После прочтения книги остается сомневаться в том, будет ли наука развиваться когда-либо как-то кроме привычного метода от гения к массам.
С другой стороны нельзя не похвалить его за объявления войны выдуманным устройствам, которые под пером околонаучых работников почти материализовались: машины условной вероятности Аттли, "персептрон" Розенблатта, анализатор общих проблем Симона, Шоу и Ньювела, усилитель интеллекта (впервые выдвинутый как реальная конструкторская задача в работах Эшби) и многие другие несуществующие машины, на которые в литературе делаются ссылки как на существующие. Такие голубые мечты саенс фикшена не стали повседневными и по сей день из-за того, что мощности вычисления необходимые им все еще говорит о том, что до человека ей расти десятки лет, при всем уважении к закону Мура. Хотя именно такие штуки и напитали фантастов и поп-культуру на 20 лет вперед, господа кибер-готы.
Кроме этого он в той или иной степени ставил на психо-эволюцию, конечно во благо прогресса:
физиологически нормальный мозг может достигать вершины так называемых мистических постижений, лишь пройдя изнурительный путь предписанной определенным ритуалом процедуры либо же, изредка и как исключение, во сне. Точно такие же состояния, без предварительной веры в их сверхчувственный характер, можно вызвать и более "легким" путем (псилоцибином, пейотлем, мескалином). В настоящее время такую "легкость" в достижении упомянутых состояний может дать только фармакология, но, как будет показано впоследствии, можно думать, что нейрокибернетика откроет принципиально новые возможности в этом направлении.Информативность этого талмуда, в связи с этим довольно низка. Поэтому соглашусь с рецензентами:
Заканчивая нашу критику, скажем, что на страницах "Суммы" больше красноречия, чем проницательности.0283