Рецензия на книгу
Волшебная гора
Томас Манн
Zero_1013 октября 2015 г.Монумент
С каким-же трудом пришлось работать над этой книгой, именно работать. И всё равно, осталось ощущение того, что лишь позже можно будет понять и полностью осознать все мысли, выброшенные Томасом Манном на бумагу в его медленной, тяжеловесной и основательной манере.
"Волшебная гора" - это не совсем литературное произведение, это скорее философское творение. Отсюда и вывод о том, что к нему нужно подходить с этой точки зрения, так как иначе вас ждет разочарование. Итак начнем.
Перед нами разворачивается идиллический пейзаж горной местности, окружающей санаторий "Берггофф". Тут же появляется и наш главный герой - Ганс Касторп - прообраз нового человека, этот человек чист, и на белый лист его сознания лягут те или иные суждения, генерируемые и растущим интеллектом самого героя, и другими героями, которые встречаются ему на пути к финалу романа.
Первым, кого встречает Ганс Касторп, становится его брат Иоахим Цимсен, эдакое alter ego нашего героя - тот же чистый лист, только уже вписанный в систему армии и служения государству. Иоахим умрет, как казалось умирает война под силой гуманистических идей, но потом его дух вернется, и этим, как мне кажется, Манн предрек бесконечное возвращение войны. Иоахим - образ наивного и честного мальчика, жизнь которого служит топливом для страшной машины войны. Иоахим рвется в свой полк, но это рвение, по Манну, оказывается глубоко патологичным и не имеющим права на жизнь. И вот Иоахим умирает, и остается лишь смиренная мать, которая молча принимает смерть сына, очевидно понимая, сколько еще сыновьих смертей ей придется пережить.
Также вокруг Ганса Касторпа плотно обосновывается женский образ Клавдии Шоша, который есть ключ, методологический прием для попытки Томаса Манна порассуждать о женщине и любви в целом. Рекомендую здесь остановиться на сцене обсуждения живописи и, в частности, портрета мадам Шоша:
«Надувательство, обман, – подтвердил гофрат. – И если вы их изобразите просто косыми или узкими – вы пропали. Нужно создать впечатление узости и раскосости теми же средствами, какими его создает природа, – вызвать иллюзию с помощью иллюзии, а для этого, конечно, необходимо знать, что такое эпикант. Знание вообще делу не мешает. Взгляните на кожу, на кожу её тела… …эффект этот достигался довольно грубыми средствами»Мадам Шоша – это мечта, неуловимая, случайная, как муза, которая приходит непредсказуемо. Душа Касторпа будет разрываться, и мы, читатели станем невольными свидетелями этого действа. Но разум…
Разуму Ганса Манн уготовил страшное испытание, выводя его на тонкое лезвие между самыми образованными героями романа – Сеттембрини и Нафтой. Каждый из них заслуживает особого внимания. Два этих блистательных риторика, которые во многом являются медиаторами ключевых идей того времени, становятся образами тех мировоззрений общественно-политического толка, над которыми рассуждает Манн и, соответственно, Ганс Касторп.
Нафта – Инь – тёмная энергия, корни, консерватизм, вечно блуждающая в закоулках традиция, основательное неверие в новые начинание. Нафта – ходячий парадокс, в некотором роде – он неприятен, неприятно то, что он говорит, с другой стороны – он честен и не обманывает не себя, не читателя. История Нафты – это трагедия фанатичной веры, трагедия консервативных убеждений, которая актуальная и сегодня.
Сеттембрини – это энергия света и разума, Ян – прогресс, свобода устремление вперед. Располагающий к себе, приятный и интересный. Либерал и в поступках и убеждениях. Но Манн оставляет и в прекрасном образе Людовико ложку дегтя – всем его планам не суждено сбыться, и это уже горькая проблема непонятости модернового мышления – уж слишком сильна в нас мощь корней и давление отцов, которых мы не можем отринуть. Именно поэтому судьба Сеттембрини, на мой взгляд, трагичнее, чем у его вечного оппонента. Но та страсть, с которой Сеттембрини защищает позиции разума не может не вызывать уважение:
«Ну нет, я – европеец, человек Запада. А ваша иерархическая лестница – это же чистый Восток. Восток гнушается всякой деятельности. Лао-цзы учил, что бездействие – самое полезное дело на свете. Если бы все люди отказались действовать, на земле воцарились бы мир и счастье. Вот вам ваше соитие… …Удел европейца – разум, анализ, действие и прогресс, а не кровать монаха-лежебоки».Возможно, некий выход для Манна видется в своеобразном ницшеанце и гуляке Пеперкорне. Он интересен, весел, совершенно не похож ни на классического представителя Эпохи Возрождения Сеттембрини, ни на логика-схоластика Нафту. Пеперкорн – это неклассическая традиция и язык его туманен и запутан. Он как метеор, внезапно появился, ярко заблестел и сгорел, как сгорали многие модернисты, как сгорал Ницше.
Подлинным прорывом для Ганса стал его экстремальный лыжный поход в горы, именно там, как мне кажется, родился тот герой, который может выжить в войне на которую он отправится. Те, кто хочет увидеть порыв, призывающий жить и бороться, могут занести этот кусочек к себе в избранное.
Волшебная гора – это туманная спячка, свободный дрейф мысли. Неслучайно на страницах романа так много рассуждений о времени, оно – это еще один герой книги. Именно время вместило в себя гигантское число событий, произошедших с главными героями. О многом я не упомянул, но об этом стоит почитать: и очаровательный диалог Мадам Шоша и Ганса Касторпа, и сумасбродные споры Нафты и Сеттембрини. Вы увидите очаровательный образ гофрата Берренса, его веселый неунывающий ум. Этот роман невозможно рассмотреть полностью, даже чтение его – процесс длинный и сложный, из-за объема и монументальности прозы.
Такие истории близки всем, в романе себя увидит и молодой человек, только начавший свой длинный путь, и человек среднего возраста, переживающий кризис. Да и старику будет что почерпнуть и сделать выводы. Это книга для всех и практически обо всём. Рекомендовано к чтению, однозначно.5162