Рецензия на книгу

• 

  TerrySh8 ноября 2025 г.

  Как вспомню об вас, так точно лекарство приложу к больной душе моей, и хоть страдаю за вас, но и страдать за вас мне легко

  Когда (давно!) я только начала знакомство с творчеством Достоевского, мне казалось, что если я сразу же возьму его «глыбы» – «Преступление и наказание», «Бесов», «Братьев Карамазовых», «Униженных и оскорбленных», «Подростка», – мне останется слишком мало. Что я попробую все самое лучшее сразу и вряд ли смогу проникнуться другими работами автора.

  Как я ошибалась!

  Давайте сравним груду алмазов – и один крошечный бриллиантик, который можно выцепить из нее хотя бы и ногтем. Что лучше? И лучше – для кого? Груда алмазов может ослепить сиянием, но чтобы разглядеть каждую грань и полюбоваться игрой света, нужен острый глаз, который способен различить мельчайшие детали. Нужна насмотренность. А один-единственный бриллиантик – это тонко, это немножко, но… этого достаточно, как в случае с «Бедными людьми».

  В ранней работе Достоевского раскрываются темы, которые мы встретим в его последующих шедеврах (это вовсе не громкое слово). Милосердие, надежда на справедливость и отсутствие оной, привязанность, мучительное, душу очищающее желание помочь, спасти, укрыть, объять и обнять. Но – пока в миниатюре. Не «Преступление и наказание» – масштаб «школьной программы», а эта коротенькая, пронзительная и понятная вещь.

  Мы знакомимся с героями и их историей через письма. Таким способом легко показать внутренний мир человека, его отношение к адресату, но, как мне кажется, гораздо труднее передать нагнетающуюся обстановку и приближение трагедии. То, что произошло с Макаром Алексеевичем и Варенькой, действительно можно назвать этим словом, хотя чаще всего мы связываем его с какими-либо ужасающими событиями: катастрофы, смерти… Здесь же просто (?) две разбитые жизни маленьких, беззащитных перед обстоятельствами и собственной уязвимой, безвредной природой людей. Нетрудно догадаться, чем все закончится.

  Но даже больше, чем сюжет, меня в этой работе взволновало ее внутреннее звучание. Во время чтения как будто рядом тоненько и жалобно играла скрипка. Совсем тихо и ненавязчиво, словно боясь помешать и в то же время робко спрашивая разрешения: ведь можно? Ведь я же могу, я же имею право существовать? Как и все Бедные Люди, чьи портреты в этом романе мастерски изобразил Достоевский.

  И я никогда не скажу «нет».

  12

  485