Рецензия на книгу

• 

  peren_nial4 ноября 2025 г.

  Лучик света в царстве институтского мрака, пошлости и невежества

  Дневники смолянки для меня стал неким новым экспириенсом, потому что до этого в моих руках оказывались мемуары женщин только с ужасно тяжелыми судьбами, как например в "Цветке пустыни".

  В этой же книге воспоминания смешанные, где-то жизнь в институте виделась прям по армейски сложной, где-то жизнь играла совершенно другими красками, но обо всем по порядку.

  Не удивлюсь, если вы тоже не удивитесь, если узнаете, что в Институте благородных девиц изучали далеко не физику с математикой. По большей части женское учебное заведение должно было стать местом нравоучений и воспитания традиционной женщины (ну а что еще нужно в 19 веке), хотя как одна из первых попыток дать женщине что-то наподобие образования — довольно неплохо. С учетом того что, если честно, в каком-то смысле многое вообще не поменялось с того времени.

  Первую половину книги можно описать как "учение — свет, а неучение в Смольном институте", потому что воспитанниц действительно в нашем привычном понимании не обучают:

  
  Нравственное воспитание у нас стояло на первом плане, а образование занимало последнее место; вследствие этого наши учителя не имели никакого значения в институте.
  У будущих воспитательниц, которые должны были нести живое слово, совершенно была подавлена душевная жизнь и проявление самостоятельной воли и жизни.

  Руководили всем классные дамы — фактически просто надзирательницы, которые следили скорее за правильно подобранным туалетом, чем получаемыми знаниями. А еще они любительницы плести интриги и нелюбительницы реформ, так как они предполагали освобождение женщины от вечного услужения и повиновения. Из смешного, многие даже книг не читают, да и библиотека в заведении отсутствует:

  
  Классные дамы не могли и не желали возбуждать в нас стремление к чтению. Сами крайне невежественные, они настойчиво проповедовали необходимость для молодых девушек усвоить лишь французский язык и хорошие манеры, а для нравственности — религию. "Остальное все, пар и, как пар, быстро улетучится... - выражалась Тюфяева. - Вот я, например, после окончания курса никогда не раскрывала книги, а, слава богу, ничего дурного из этого не вышло: могу смело сказать, что начальство уважает меня."

  Молчу уж про такие мелочи, как недостаточное питание, совершенно неудобная одёжа, отсутствие нормального отопления и запрет на какие-либо забавы — результатом этого всего стали вечные недомогания, которые исправлялись любимым многим лазаретом, так как только там кормили и поили нормально. Сама Е.Н. Водовозова отзывается об учении в альма-матери так:

  
  Все, точно нарочно, было приноровлено к тому, чтобы воспитать не человека, не мать, не хозяйку, а манекен и, во всяком случае, слабое, беспомощное, бесполезное, беззащитное существо.

  Вторая половина книги резко приобретает совершенно другой тон повествования, так как в игру вступает сам К.Д. Ушинский, реформатор и новатор. Ушинский был назначен инспектором, ну и долго не разбираясь выяснил, что студентки то ничего не могут: языков не знают, рассуждать и анализировать не умеют, классику они не читали, сочинения не писали, стихов не выучили. Короче работенки подкинули ему много. По итогу практически всех преподавателей пришлось выкинуть, а с надзирательницами провести воспитательную беседу. Далее он своими силами проповедовал девушкам важность образования и альтруизма (недопустимости рабства и важность распространения образования среди крепостных и женщин), и большинство учениц, устав от жестоких правил, с большим интересом внимали всему новому, что им рассказывали. Сам Ушинский говорил:

  
  Вы должны, вы обязаны зажечь в своем сердце не мечты о светской суете, на что так падки пустые, жалкие создания, а чистый пламень, неутолимую, неугасимую жажду к приобретению знаний и развить в себе прежде всего любовь к труду. Постоянный умственный труд разовьет в душе вашей чистейшую, возвышенную любовь к ближнему, а только такая любовь дает честное, благородное и истинное счастье. Добиться этого величайшего на земле счастья может каждый, следовательно, человека можно считать кузнецом своего счастья.

  
  Подводя итог, можно сказать, что особо многого по итогу из этой книги нового я не усвоила. Читать было бесспорно интересно, и язык мне не показался устаревшим, но я и так прекрасно знала, что образование для женщин в то время было нетипичным, а учение религии и нравам было первоочередною задачей. Однако было интересно читать с появлением Ушинского как разгоралась жажда знаний у девушек, которые до этого казались абсолютно безвольными и невежественными. Всем любителям мемуаров советую, остальным произведение может показаться недостаточно интересным.

  5

  49