Рецензия на книгу

• 

  vlublennayavknigi4 ноября 2025 г.

  Это одна из самых непростых и наполненных сложными смыслами книг из всего, что я читала в последнее время. Иногда мне физически тяжело было её читать. И дело вовсе не в объёме текста (а страниц здесь – больше 1000). Всё дело в том, что жизнь Шолохова неотделима от жизни страны. И всё то, о чём пишет Прилепин, отзывается во мне какой-то болезненной прапамятью: и Гражданская война, и коллективизация, и Великая Отечественная. Мои-то бабушки-дедушки тоже через всё это прошли. Тоже рассказывали, хоть и неохотно, маленькой мне, как забрали последнюю корову, а старенького деда выбросили на мороз. Как плыли по Иртышу виселицы с казнёнными Колчаком. Как не вернулись с войны совсем молоденькие братья и любимые отцы.

  Сибирь далеко от Дона. И традиции здесь другие, и речь отличается. Но как же близки при этом герои Шолохова нам, сибирякам. Как близок он сам – с этой его «развёрнутостью» к людям, с тем, что проживал всё с народом вместе, не отделяя себя от своей земли: он «был не соглядатаем со стороны - а одним из гущи людской».

  «Тихий Дон» - одна из самых любимых моих книг. В ней всё - про нас, про русских людей. В ней всё – правда. Абсолютно пророческое произведение, которое ставит мозги на место. И как же мне было важно прочитать о том, как Шолохов писал эту свою главную книгу. Как она прорастала сквозь его жизнь, жизнь его матери, отца, односельчан и знакомых.

  «Шолохов - мальчик, повзрослевший среди смертей», понявший самое главное. Про победу жизни. Про преодоление вопреки всему: «Нас будут убивать – но мы пройдём сквозь, чтобы жить, целовать женщин, драться и донести человеческую правду, которая божественной меньше, но земной – больше».
  Жизнь Шолохова – иллюстрация к его же романам. Помогает понять их иначе, глубже и чище. А биография Шолохова, написанная Прилепиным – иллюстрация ко всему ХХ-му веку. Со всеми его сложностями, ошибками, трагедиями и победами.

  Как же по-новому видятся теперь и Сталин, и Ежов, и Брежнев… Какими объёмными, сложными становятся фигуры Симонова, Платонова, Фадеева, Шукшина. Как мерзок здесь страдающий манией величия Солженицын (причём Прилепин оценок не даёт, он просто приводит его письма и предисловие к книге о том, что автор «Тихого Дона» - не Шолохов). Как наивен и трагичен Пастернак, которого так лихо использовало ЦРУ в своей бесстыдной афере, связанной с «Доктором Живаго» и Нобелевской премией.

  Здесь есть особенно трагичные и напряжённые моменты, связанные с репрессиями и доносительством, и переписка Шолохова со Сталиным, и роль литераторов в политическом процессе, и 20 съезд с развенчанием культа личности, после которого Шолохов, один из немногих, сказал: «Был культ, но была и личность».

  Череда революций и войн выплавила небывалое поколение: Бабель, Островский, Фадеев, Платонов, Гайдар. И Шолохов в этом ряду – уникальный самородок, гений.
  Исключительная память, поразительный слух на речь, подетальное знание эпохи и быта, органическая смесь комического и трагического, способность видеть в жизни страны мифологические сюжеты и надорванная, но непобеждённая душа Михаила Александровича – даже это небывалое сочетание всё равно не объясняет его феномен. «Продираясь сквозь бесконечное человеческое зверство и кровопролитие, он сумел узреть в народе божий дух».

  Шолохов «смотрел на людей, как смотрит Бог: «Люди страшные, слабые, беспощадные, но любимые. Оттого, что всё ещё любящие и жертвующие собой во имя той любви». Именно поэтому книги его вечные, живые, сегодня очень нужные. Потому что «само по себе продолжение жизни – неслыханная удача, но победы и воздаяния за перенесённое ждать уже не приходится: пробился цветок сквозь зачерствелый суглинок, и на том спасибо, любуйся на солнце, живая душа»…

  9

  149