Рецензия на книгу
Географ глобус пропил
Алексей Иванов
Lady_Light4 ноября 2025 г.Алкоголик, нищий, шут гороховый, да еще и бабник в придачу
И это всё про главного героя. Который кажется вначале несчастным, потом жалким, а к середине вообще отвратительным. Живущий в богом забытой пермской глубинке, он стремится только к одному – залить шары. Желательно водкой. А с кем, как, почему – неважно. В собутыльники сойдёт любой сомнительный друг. Враг, брат, кот, дерево. Медленно качаясь на волнах алкогольного самоуничижения, Виктор всё глубже и глубже опускается на дно. Жизнь его катится исключительно по инерции, растеряв остроту и смысл по ухабам бытовухи.
А я чувствую, что страшно устал. Устал от долгого учебного года, от города, и от похода тоже уже устал. Устал от Маши, от Градусова, от комарихинских алкашей, от себя. Устал от страха, от любви, от жизни. Устал от своих разочарований и от своих надежд, устал от своей непорядочности и от своей порядочности.Жена, с которой их связывает исключительно четырёхлетняя дочь, презирает его и уже год как выгнала из супружеской постели спать на диван. Думая не тем местом, коим надо бы, главный герой безнадёжно таскается – бегает здесь неуместно, слишком бодрое слово для этого вялого слизняка – за всеми подряд знакомыми девушками в надежде на секс из жалости да по старой памяти. Сумасбродка из школьных лет, с которой у Виктора на выпускном была горячая ночка, сохнущая по другому мужику наивная клушка, и обросшая детьми, как баржа ракушками, бывшая первая любовь и раскрасавица всея школы. А под конец географ в свои пьяные затридцать вообще позарился на четырнадцатилетку! Хорошо что, хоть не все мозги совсем пропил, а только глобус – сам дал себе от ворот поворот, несмотря на то, что глупенькая Машенька уже была готова сама раздеться и возлечь третьей лишней между географом и его бутылкой.
Но обождите, здесь жжёт напалмом по моралям и совести не только Географ! Всё его окружение, все до единого знакомые развлекаются на досуге блудом и алкоголизмом. У меня реально был момент, когда я успела запутаться в именах-отчествах, кто есть где, и кто с кем хочет переспать. Какое-то броунновское движение – все недовольны тем, что имеют, и хотят жену/мужа соседа. А соседки, узнав об измене, лишь прибухивают поболе нормы и пожимают плечами. И продолжают потом той же компанией, в полном составе, отмечать праздники и выезжать на природу, всё такие же равнодушные к себе и собственной жизни.
Не переживай. Дело житейское, как говорил Карлсон. Подумаешь, жена изменила, подумаешь, муж. Не война все-таки. Останутся — хорошо, а уйдут — фиг с ними.Это какой-то срез русской чернухи для подробного препарирования? Или автор пожелал передать безнадёжную тоску российких глубинок? Где бежать куда-то или от кого-то некуда. А чаще всего – просто бессмысленно, ведь куда бы ты не пошёл, ты везде возьмёшь с собой себя. И так и колышутся на ветру утекающих в пустоту лет эти иссохшие раньше времени души со скисшими заживо сердцами...
В начале книги кажется, что отвратителен здесь только географ. В середине понимаешь, что это не книга, а какой-то заповедник потерянных и несчастных душ. После последней страницы остаётся лишь мутное чувство тоски, ментальное похмелье, которым тебя словно через буковки заразил автор. И непонятно, зачем вообще было это чтиво написано, какую высшую мысль оно несёт, и в чём вообще его сакральный смысл. По собственному признанию любящая Будкина Надя возвращается к ненавистному географу и дальше тянуть лямку ради какой-то "видимости" нормальности. Сам географ вылетает из школы и продолжает пассивно пропивать жизнь. Все несчастные таковыми и остаются, не в силах разорвать усталыми руками порочный круг прижизненной Сансарры. Заведено, что все книги куда-то ведут, движутся, как ручьи к морю. Это аксиома. Персонаж толкает сюжет из точки А в точку Б, обрастая по пути житейской мудростью/друзьями/богатством/опытом, нужное подчеркнуть. Здесь же... герои топчутся в тупике и упираются в стену. Всё тупорыло, бессмысленно и безнадёжно. Единственное, ради чего я пободалась в эту тоскливую амбразуру – это язык автора. Написано живо, щемяще, образно, с оригинальными словесными изворотами. Столько житейской тоски, столько самоиронии и скисшей гордости стоит за этими абзацами... Видно, что автор не лишён таланта складывать слова, но муза захватывающих идей обошла его стороной в тот день, когда он засел за "Географа".38334