Рецензия на книгу

• 

  Introvertka3 ноября 2025 г.

  Пятьдесят оттенков отчаяния...

  Современная русская проза - редкий гость в моем списке прочитанных или ждущих прочтения книг, потому что любой современной книге я всегда предпочту мою любимую классику. Но как только я стала отовсюду слышать о писательском дебюте Нади Алексеевой и ознакомилась с аннотацией к “Полунощнице”, я тут же загорелась желанием непременно познакомиться с этим романом.

  Сами посудите, какая заманчивая и многообещающая завязка у книги: главный герой, айтишник по имени Павел отправляется в качестве волонтера на Валаамский остров для того, чтобы разыскать следы брата своей бабушки, Пети Подосёнова, который так и не вернулся в семью после войны. Но это не единственная причина, заставившая его бросить всё и отправиться на Валаам: на самом деле Павел ищет ответ на главный для себя вопрос - как жить дальше и в чем обрести смысл и цель существования?

  И наш главный герой не одинок в своем стремлении найти себя и свой путь, ведь Валаам соединил между собой судьбы других таких же потерянных и сломленных чем-то или кем-то людей. Так, на пути Павла встречается Ася, пытающаяся справиться со своей алкогольной зависимостью и ищущая спасения в волонтерстве и уповающая на чудотворную атмосферу святого места.

  Мне понравилось, как писательница обрисовала историю этой героини - такими крупными драматичными штрихами, очень яркими и красноречивыми, которые создают реалистичную и полную трагедии картину жизни человека с зависимостью. И да, здесь снова подтверждается одна простая истина - абсолютное большинство психологических проблем идет из детства. К сожалению, Ася не стала здесь исключением, и ее несчастный жизненный путь был предопределен заранее.

  
  

  Ася хотела разобраться, почему какие-то вещества вышибают ее из колеи, как когда-то маму. Отчего ей надо выпить глоточек с утра, чтобы соображать?

  Он вытерпел шесть лет, два они прожили счастливо, катались на лыжах в горах, к ним приходили гости, засиживались допоздна. Начали строить дачу под Гатчиной. Ася принимала по чуть-чуть, утром, для бодрости. Тогда ее глаза становились молодыми. Только вот черные густые волосы редели, серели – как трава, шибанутая первым заморозком. Закрашивала. Как-то зимой она и сама не заметила, как вместо работы пошла в магазин и вернулась следующим утром, накуренная, в разорванных колготках.

  Кроме того, среди историй второстепенных персонажей мне почему-то особенно запала в душу история брата Иосифа (или Серёги - так его звали в обычной жизни). Удивительно, как велико может быть желание человека верить в чудо - настолько, что он готов поверить, будто только остров дает его голосу чудодейственную силу и раскрывает его истинный талант.

  
  

  Голос занял не только всю Серегину голову, но поглотил его самого, он жил внутри своего голоса, как в келье, а тот – поселился на Валааме. Уедет Серега с острова, станет бездомным. Сиротой.

  Чтобы петь знаменно, надо жить знаменно, – тихо так ответил отец Федор.

  Но тогда встает вопрос об истинности и искренности веры брата Иосифа: будет ли он продолжать служить Господу, если потеряет свой чудесный голос? Что-то мне подсказывает, что в таком случае он мгновенно разуверится и вернется в мирскую жизнь закоренелым циником.

  Конечно же, роман не обошелся без постоянных флешбэков, когда читатель наконец-то узнает историю Петра Подосёнова и других обитателей валаамского дома инвалидов, куда после Великой Отечественной войны были свезены все инвалиды, оставшиеся без попечения и необходимого ухода.

  Я читала несколько статей об этом доме инвалидов, и меня поражало в каком негативном ключе некоторые из них выставляли создание этого - мол, инвалидов убрали с глаз долой, чтобы они своей убогостью не портили образ героического подвига русского народа.

  Но почему авторы таких статей не задумываются о том, что бы стало с инвалидами войны без валаамского приюта? Многие бы умерли от голода и холода на вокзалах, многие спились бы и умерли от последствий алкоголизма - ведь без помощи родных и близких (а многие вернувшиеся с фронта оставались в полнейшем одиночестве) человеку с ограниченными возможностями очень трудно устроиться в обыденной жизни. В те времена инфраструктура даже самых крупных отечественных городов была совершенно не приспособлена для жизни инвалидов.

  Так было ли это решение правительства в действительности таким несправедливым и жестоким? И какие варианты по устройству ветеранов войны, не способных позаботиться о себе самостоятельно после перенесенных травм и полученных увечий, можно еще придумать?

  Так вот, вернемся все-таки к семье Подосёновых, которые, как мне кажется, являются типичным примером несчастливой семьи, но несчастливой глубоко внутри, что очень тщательно скрывается от всех окружающих и потому не слишком бросается в глаза.

  И главная причина этого - сам Петр Подосёнов, но у кого из нас есть моральное право его осуждать за это? Антонина, жена Петра, совершенно верно подмечает:

  
  Из вас двоих с войны вернулся только Васька.
  

  Мне приходит в голову мысль, что именно таким сильным, волевым, независимым и гордым личностям, как Подосёнов, труднее всего приспособиться к своей физической беспомощности. Больше всего на свете они ненавидят жалость по отношению к себе - оттого Петр и не смог найти счастья со своей женой - ему всюду мерещилась та самая отвратительная жалость, еще больше унижавшая его, беспомощного калеку.

  И его роковой поступок видится мне ни чем иным как способом заявить всему миру: вот он я, Петр Подосёнов, и я все еще властен над собственной судьбой, я силен духом, несмотря на физическую немощность, и могу вознестись над ней и вновь стать свободным…

  Отношение Петра к своему сыну Семёну является прямым следствием его внутренней травмированности: он не может вынести ни малейшего проявления слабости в собственном сыне и пытается воспитать в нем “настоящего мужика”. Но это лишь проекция его собственного чувства беспомощности.

  
  Семёна ему было жалко, как тех интеллигентов, попавших на войну из-за письменных столов, не поднимавших тяжелее ручки ничего. Они иногда выживали, но каждый день психовали так, что и жить не стоило.
  

  Вообще, в романе очень много тоски, отчаяния и безысходности: каждого из героев терзает своя собственная боль и трагедия, и кажется, будто от них нет спасения даже на святом и благодатном валаамском острове. И даже, когда встречаются два таких одиночества, глубоко травмированных и несчастных, они не могут ничего сделать, чтобы спасти друг друга.

  Но это был бы слишком мрачный и доводящий до отчаяния финал, и поэтому Надя Алексеева припасла для нас немного надежды и веры в лучшее, завершив историю на эпизоде, который может служить началом пути к исцеляющей дружбе и восстановлению семейных уз.

  Единственный недостаток “Полунощницы”, который я не могу не отметить в отзыве - это специфичная “рваность” (не могу подобрать другого подходящего эпитета) языка автора, из–за которого мне каждый раз с трудом удавалось настроиться на чтение. Кроме того, эта рваность прослеживается и в построении самого текста - как будто между различными отдельными эпизодами текста не хватает связующих элементов, которые бы объединяли эти фрагменты по смыслу. Особенно это касается моментов, когда повествование перемещается между настоящим и прошлым.

  Однако, эти минусы не заставят меня отказаться от своего финального мнения, что роман Нади Алексеевой очень хорош и точно заслуживает читательского внимания - есть над чем задуматься и порефлексировать, есть над чем погоревать и кому посочувствовать. А это и есть главные признаки хорошей книги.

  71

  343