Рецензия на книгу

• 

  vlublennayavknigi1 ноября 2025 г.

  Тот случай, когда берёшь книгу в руки, и уже наперёд знаешь, что будет мощно, глубоко и по-настоящему.
  С первых же строк - мороз по коже. Ломаный-переломанный Степан Разин, весь в кровавой корке, с заплывшими глазами и сломанными ногами, выползает из забытья. Не оставляет ощущение, что Захар описывает себя после покушения. Реалистичная и подробная жуть - такое придумать нельзя. Только пережить и прочувствовать: «Ему полюбилось его страданье, оттого что стало самой его жизнью. Мука беспокоила его, как чадо, не насосавшееся молока. Он кормил муку собою, будто со стороны видя себя. Не жалел и не плакал о плоти своей. Грелся о муку, как о печь».

  Дальше текст раздваивается: линию пленённого Разина пересекает линия его взросления, детства и юношества. Здесь появляются фигуры его родных: тихая мать - туркиня Михримах, отец - будто вытесанный из камня казак Тимофей, старший брат - "разухабный" и дерзкий Иван. Донские казаки и казачки, татарва и запорожцы, купцы и царские воеводы. Эта книга – первая из трилогии, в ней не найти ни утопления персидской княжны, ни других известных и воспетых в песнях событий. Здесь – добунташная жизнь Степана.
  Черкасск и Азов, Соловецкий монастырь и Киев, Москва и Волга – география романа обширна. А жизнь Разина обильна на события: набеги ногайцев, противоречивые отношения с «братьями-хохлачами» (как актуально и злободневно!), его «посольская деятельность», русско-польская война…

  При чтении романа неизбежно возвращаешься мыслями в сегодняшний день, в сегодняшнюю войну. И опять не оставляет чувство лично пережитого автором: «Всякий бывший тут знал, что на следующем кругу многих казаков не станет, и явятся иные. Всякий круг был собраньем своей волей приговорённых. От живого круга, как от павшего камня, шли небесные круги мёртвых».
  Разноязыкая речь, звучащая в романе добавляет особый объём восприятию того времени. Как будто находишься в гуще событий: в месте, где смешиваются народы и культуры. Польский, сербский, татарский, греческий, турецкий языки. Ну и русский, конечно. Русский язык 17-го века - певучий, складный, точный. Сам Разин говорил на нескольких языках, все они в виде прямой речи выведены в тексте: «Свершенья его были явны, а слова — и ходки, и прытки, и крепки, и лепки, и ёмки — крепче заморского булату, и в переговоре, и в договоре».

  Но и за стилизацией под речь 17 века чувствуется сам автор. Умеет Прилепин простые земные русские слова так составить, что вдруг случается волшебство. Когда за два-три предложения моментально вырисовывается картинка, в которой видны не только все подробности, но даже слышны звуки, витают запахи. А казаки, жившие больше трёх веков назад, выходят живее живых.
  А сам Стенька Разин - легендарный бунтовщик, герой песен и книг, фигура, обросшая мифами и небылицами, обрастает плотью и кровью, обретает живые черты и сложные чувства. И уже язык не поворачивается назвать его фамильярно "Стенькой". Только Степан. А лучше - Степан Тимофеевич. Потому что Разин у Прилепина - это мощь, это величина, человек с большим достоинством.

  В этой книге много страшного. Много крови, смерти, горя. Но через весь морок страдания, через муку и боль высвечивается вдруг луч солнца. Будто цветок пробивается через камень. И за всем невыразимо мучительным и жутким просвечивает незыблемое: Жизнь - чудо и подарок. Каждый вдох – дар. Каждая травинка, солнцем осиянная, каждая капля дождя, каждая девичья улыбка, каждое твёрдое слово и доброе свершение – свидетельство божьего присутствия: «Солнца вдруг стало многократно больше: как птица о многих крылах, металось оно меж стругов и людей, идущих сквозь воды. Каждое весло лило золото». Настоящая поэзия в прозе.
  Умение увидеть в обыденном чудо и поэзию – это ли не одна из главных задач настоящего искусства?
  Большая, красивая, поэтичная, духоподъёмная книга. Читать всем обязательно.

  8

  606