Рецензия на книгу

• 

  AlisaGorislav1 ноября 2025 г.

  Фантастическая вирусология

  Писать должно либо о том, что ты знаешь очень хорошо,
  либо о том, что не знает никто.

  — Аркадий и Борис Стругацкие
  Безусловно, любые читательские ожидания, как регулярно показывает практика, являются проблемами исключительно читателя, так что, строго говоря, я сама виновата, что чего-то там от “Горбовского” наивно ожидала. И самое обидное для меня в “Горбовском” — это то, что роман имел все шансы мне понравиться; и если от тех же “Тьмы по соседству” и “Забега на невидимые дистанции” я ожидала примерно ничего, то здесь уже даже обложка, на которой буквально значится “роман о буднях вирусологов”, настраивала меня на определённый лад и поднимала планку. Конечно, нельзя судить книгу по обложке — кто же так делает-то в приличном обществе, но простите мне небольшую слабость: я верю надписям на обложкам, аннотации и списку тегов, который, к примеру, включал в себя такие любопытные для меня вещи, как вторжение вирусов, научно-исследовательская деятельность, остросюжетная современная проза, социальная фантастика, эпидемия. Кроме того, там было написано, что это произведение относится к современным любовным романам, но как-то давление, оказываемое прочими тэгам и аннотацией с обложкой, в моём мироощущении было более значительным. Возможно, если бы мне честно сказали, что это средненький любовный романчик и ничего более, как оно и оказалось на самом деле, так что и читать его надо как любовный романчик, а не как “книгу, предсказавшую ковид” и “роман о буднях вирусологов”, я бы не была так критична. В конце концов, я не ожидаю от любовных романов, что там мне реалистично опишут какую-нибудь работу над диссертацией — про любовь я читаю в первую очередь ради любви, а остальное — уже приятный бонус.
  Но когда, ко всему прочему, роман ещё и чуть более, чем полностью, состоит из отсылок на творчество братьев Стругацких, я уже не могу оценивать его просто как историю любви. Эпиграфы с цитатами из их произведений к каждой главе, имена персонажей (настолько, что роман кажется уже больше фанфиком, чем сколько-нибудь самостоятельным произведением), заявленный сеттинг, да даже, будь она неладна, рекламная кампания вокруг книги, с которой я всё равно неизбежно столкнулась, — всё это тоже настраивало меня на определённый лад и заставляло ожидать большего. Можете назвать меня наивной, но я и в самом деле поверила, а потому и решила прочитать данную книгу. Не хочу сказать, что отсылки, даже такие прозрачные и очевидные, являются чем-то плохим — да нет. Разве что в какой-то момент они начали вызывать у меня раздражение своей настойчивостью, потому что я и с первого раза поняла, в чью сторону сделан оммаж, достаточно уже на название посмотреть.
  Однако давайте перейдём к тексту, а не к моим пространным размышлениям. Прежде всего нас встречают словарик с терминами, чьи определения взяты из википедии, и введение от автора. Можете сказать, что я перехожу на личности, но уже во введении я нахожу некоторое противоречие:

  
  Не относитесь слишком серьёзно к научной составляющей романа. Разумеется, мне пришлось изучить кое-что, дабы разбираться на базовом уровне, почитать несколько диссертаций, чтобы знать азы, но я уверена, что настоящим профессионалам в этой сфере текст покажется скорее фантастическим (каким он и задумывался).

  Во-первых, меня покоробила сама формулировка “почитать несколько диссертаций, чтобы знать азы”. Диссертации не читают для того, чтобы знать азы, да и в дальнейшем станет понятно, что азы в итоге не были изучены — диссертации посвящены достаточно узким темам, да и вряд ли будут нести особую ценность для не специалиста не просто в вирусологии, а скорее в конкретном вопросе этой науки. Какие азы можно изучить, прочитав, к примеру, диссертацию на тему “Онколитические свойства теломераза-специфичного аденовируса серотипа 6, усиленного геном человеческого ГМ-КСФ”? Или, допустим, “Биохимическая характеристика доменов транспортных белков, кодируемых первым геном тройного блока генов потекс- и гордеивирусов”? Или “Создание и характеристика кандидатной вакцины против сибирской язвы на основе структурно модифицированных вирусов растений”? Но это риторический вопрос, конечно. Не мне объяснять, как нужно проводить ресёрч, особенно если изначально ты не имеешь отношения к области, про которую планируешь писать.
  Во-вторых, меня немного удивляет такое заигрывание про то, что не нужно, мол, относиться серьёзно к научной составляющей. Тогда почему на обложке написано, что роман о буднях вирусологов? Почему тогда в тэгах значится научно-исследовательская деятельность? Может, конечно, это я такая мнительная, но чудится мне тут какое-то противоречие. Опять-таки, если бы роман позиционировался исключительно как современный любовный роман, я бы и слова не сказала, да и вообще весь этот отзыв не возник бы. Разве заявлять, что роман будет о буднях вирусологов и романом-катастрофой, но при этом просить строго не судить научную часть, не является обманом ожиданий?
  Прежде, чем приступить к художественному тексту, хочу оговориться, что не стану особенно заострять внимание на языке. Всё-таки роман был выложен порядка десяти лет назад (однако на литресе работа появилась в той же версии в 2022 году, так что мой аргумент в защиту не шибко валиден, но, справедливости ради, авторского предисловия в новой литресовской версии нет, кажется), а это большой срок, да и при грамотной редактуре оно хорошо вычитывается. Но чтобы не быть голословной: например, персонажи “испытывают кульминацию своего бешенства”, что бы это ни значило, могут “не слушать, одновременно вникая во все, что слышат”, но всё это — терпимые мелочи жизни в сравнении с более глобальными проблемами. Не обошлось и без молодых девушек и не менее молодых парней, но это — пыль.
  Про срыв фокала, когда в одном абзаце мы буквально напрямую читаем мысли Горбовского, а затем в следующем читаем мысли Марины, и повествование резко перескакивает на неё, я тоже говорить особо не стану: это решается разбиением глав на более мелкие главы или на некие смысловые блоки. Да и вообще, может, это вёрстка слетела, а на самом деле внутри главы должны чередоваться абзацы, написанные от лица Горбовского и Марины, как это когда-то было популярно? Я всё ещё помню те древние фанфики с фикбука с таким приёмом.
  Роман начинается с всеобщего собрания представителей лабораторий, на котором обсуждается вопрос проведения летней практики. Казалось бы, совершенно распространённая вещь, особенно если учесть, что учреждение является не только НИИ, но и университетом: в книге подмечено, что не ясно, кто главенствует, но факт остаётся фактом — под боком есть огромный ресурс бесплатной рабочей силы в виде студентов, которым, как известно, платить не надо, да и кто-то должен выполнять самую унылую и скучную работу, наваривая целыми сутками, например, исходники для более интересных синтезов органических соединений, которые потом поставят старшие коллеги, которым, в свою очередь, это надо использовать для написания своей кандидатской диссертации, а их наработки для кандидатских станут частью чьей-то докторской… Ну, вполне как в обычной лаборатории. В нашем случае студенты бы скорее занимались какими-нибудь не менее унылыми посевами культур, наработкой клеток для экспериментов или заботой о мышах в виварии, однако сути это не меняет. Дело в том, что заглавный герой Горбовский выступает резко против этой авантюры:

  
  – Мы в лабораториях не новые сорта фасоли разводим, чтобы пускать туда всякий сброд, как на экскурсию. Это микробиология, а не ботаника. А в моем отделе люди работают с вирусами, Вы это понимаете?

  И в каком-то плане его спич имеет смысл, вот только официально, что тоже указано в книге, предприятие носит название научно-исследовательский институт микробиологии и генной инженерии имени Златогорова, который представляет собой огромный комплекс советских лабораторий, разбитый на множество секций. Надо было оформить это как цитату, но это, к слову, цитата. И в принципе я могу понять, почему Горбовский яро выступает против студентов в своей лаборатории (об этом я скажу чуть погодя), но почему он указывает всему институту? Можно, конечно, списать на то, что он великий и ужасный старший научный сотрудник, который своими истериками настолько всех, простите за сленг, задолбал, что проще согласиться, но всё-таки сей НИИ имени Златогорова явно не только вирусами занимается. Я понимаю, что сюжет и все любовные страдания не случились бы, если бы руководство не приняло самое оптимальное решение, которое бы свелось не к тому, чтобы устраивать комиссию с Горбовским и экзамены, а к тому, чтобы на практику набирали студентов во все секции, кроме вирусологии. Но, конечно, тогда бы не было сюжета и самой книги. Хотя, может, это я чего-то не понимаю.
  Заслуживает упоминания и аргументация Горбовского:

  
  – Насколько вам всем здесь известно, помимо работы в лаборатории во вторую смену, в первой половине дня я преподаю у студентов основы вирусологии и смежные дисциплины. Поэтому знаю, насколько эти зародыши людей безответственны и несерьезны. Им нельзя доверить улицу подметать, а Вы говорите о практике в лаборатории! Вы в своем уме?

  Как он сам заявляет ещё, студенты “не обучены” и “не готовы” к практике:

  
  Ведь я у них преподаю, и... поверьте, – заверил он с каким-то затаенным злорадством, – знаю как облупленных. Даже самые лучшие из них недостойны сделать шагу в НИИ.

  Я правильно понимаю, что Горбовский — крайне посредственный преподаватель, который совершенно не в состоянии обучить студентов теоретической микробиологии, раз все его студенты получились настолько дегенератами повально, и именно это имелось в виду? Как-то это слегка противоречит нормальному распределению и моему эмпирическому опыту, который мне подсказывает, что обычно в учебной группе есть одна-две звезды, два-три двоечника, а основная масса учится приемлемо. Но, опять-таки, получается, что Горбовский — абсолютно профнепригоден; и пусть продолжает вести лекции, конечно, это тоже частое явление, когда преподаватель — несколько сомнительный, но его не могут выгнать, потому что он уважаемый человек. Но что же все тогда от него так трясутся, если он не способен обучать людей? Про его научную деятельность я поговорю немного позже. Тем не менее, главная героиня в лице Марины Спицной уверена в обратном:

  
  Но наблюдательная Марина знала об этом человеке кое-что еще: он давал такие бесценные знания, которых больше не способен дать ни один преподаватель в этом институте.

  Конечно, можно списать это на её частное мнение: в конце концов, сейчас фокал её, хотя забавно, что Марина называет себя наблюдательной. Можно и списать на то, что весь профессорско-преподавательско-руководящий состав НИИ является профнепригодным (и должен быть немедленно отстранён всем составом от курирования столь важного объекта) и не может отличить зёрна от плевел, так что все уверены, что Горбовский — отменный специалист, но как-то слегка сомнительно выглядит, что его фанатами являются абсолютно все. Но, может, это жанровая условность, а я ничего не понимаю. И вообще всё не так однозначно, а все лестные характеристики по отношению к педагогическим навыкам Горбовского — не более, чем ошибка суждений (и вообще субъективная оценка) конкретных лиц, в частности, Марины и самого Горбовского.

  
  Такой подход не только облегчал его преподавательские часы, но и действовал. Несмотря на эмоциональную сухость и порой невыносимую официальность лекций, студенты понимали восемьдесят процентов данного им материала, разложенного чуть ли не на молекулы. И долго еще они дословно помнили большую часть того, что произносил уверенный и сухой голос того самого Горбовского.

  А ещё мне любопытно, как Горбовский может преподавать актуальную теорию микробиологии, если в тексте буквально говорится следующее:

  
  Он слишком любил практическую сторону микробиологии, чтобы уделять время на чтение чьих-то статей.

  Вы можете сказать, что два человека могут ошибаться, но массовое восхваление Горбовского — это не моя попытка притянуть свои измышления:

  
  «Все-таки он лидер от природы, способный вести за собой людей», – думали ученые про себя. Когда дело касалось серьезных вещей, кандидатура Горбовского была одной из самых надежных во всем НИИ. Это был прекрасный человек, несмотря на некоторые склонности, приобретенные в течение жизни. Его побаивались, но уважали. С ним всегда считались и боялись спорить, потому что в девяноста процентах случаев Лев Семенович оказывался прав.

  К слову, у меня появился ещё один вопрос: а откуда вообще Горбовский знает о практических навыках студентов, если он ведёт у них только теорию? Почему вообще не спрашивали преподавателя практических занятий о том, что он там думает? По идее сочетание “летняя практика в лаборатории” должно наводить на мысль о том, что в первую очередь студенты должны уметь мыть штангласы и иметь достаточно прямые руки для работы в ламинаре и удержания в верном положении дозатора, а не рассуждать о высоких материях, а также быть достаточно внимательными, чтобы не пропускать лунки на планшетах и всё правильно раскапать. Конечно, теория тоже очень важна, но правда что, почему экзамен проходит в устном формате и затрагивает исключительно теоретические знания? Почему нет практической части? Даже у меня в своё время на непрофильной для меня микробиологии на экзамене была значительная практическая часть, потому что, ну, толку, что я знаю различия между грам-положительными и грам-отрицательными бактериями, если я не в состоянии правильно взять образец воды, сделать посев, провести исследование бактериологическим методом и вообще сделать окрашивание по Граму? Да и, опять-таки, откуда он знает, каковы они на практике? Можно быть средних способностей студентом (хорошо, примем за аксиому, что все студенты набора Марины — непроходимые дегенераты, потому что так нужно по сюжету, очевидно) и при этом иметь прямые руки. Может, это тоже условность, потому что иначе не случилось бы сюжета, конечно. Как-то многовато, на мой вкус, условностей.
  Есть ещё момент, который так и остался для меня тайной. Может, я недостаточно внимательно читала (каюсь, я всё ещё обычный человек), но я так и не поняла, на какому году обучения находится Марина. Точно упоминалось, что её тётя старше всего на десять лет, но это не даёт однозначного понимания. Также Горбовский говорит, что преподаёт основы вирусологии (не какие-то специализированные предметы), и это настолько основы в самом деле, что на единственной лекции, фразы для которой были написаны в книге, речь идёт об истории вакцин:

  
  Самая первая вакцина для предупреждения вирусной инфекции была разработана Дженнером в 1796 году, а это, смею напомнить, примерно за сто лет до открытия самих вирусов как вида.

  Честно говоря, у меня сложилось впечатление, что речь идёт о первом курсе. Да и вопросы на “экзамене” тоже крайне примитивные, но мы позже к этому вернёмся. В связи с чем мне искренне любопытно: а всё-таки на каком курсе учится Марина? Если это первый, то не рановато ли ещё для практики, особенно если учесть, в секции вирусологии работают, например, с вирусами бешенства? Но тогда мы опять возвращаемся к самому оптимальному решению насчёт практики, и сюжет не случается. Если о втором и больше, то почему тогда вопросы Горбовский задаёт им настолько идиотические впоследствии, а данный лекционный материал настолько примитивен? По сюжету после лекции и объявления о летней практике мы переключаемся на Горбовского в лаборатории, но давайте я сначала завершу с экзаменом, потому что проблемы в описании лаборатории — это один большой блок недоумения и вопросов, после которого можно вообще забыть, что тут было ранее.
  Итак, конечно же, Марина решает попасть на эту практику. Как было решено педсоставом ранее, проходить студенты будут через экзамен у Горбовского, но прежде он устраивает своё тестирование для студентов, чтобы показать им, какие они тупые и как же он мощно не способен передавать все те бесценные знания, что находятся у него в голове. Опять-таки, это не плохо, что Горбовский профнепригоден как преподаватель: таких людей (и персонажей, хотя до харизмы условного Шелдона Купера Горбовскому ужасающе далеко, равно как и до Северуса Снейпа, и постоянных размахиваний подолом халата не хватает) много, да и успехи в науке не делают тебя автоматически отменным лектором. И на основании этого можно было бы сделать ироничные моменты, однако всё до зубовного скрежета серьёзно, а Горбовский — буквально светило по-прежнему.

  
  Сейчас мы проведем тест. Небольшой. Десять вопросов. [...] Если у кого-то будет хотя бы пять верных ответов, вы меня удивите. [...] – Действуем так, – Горбовский, заложив руки за спину, начал прохаживаться вдоль первого рядя парт, словно тюремный надзиратель, – я высказываю утверждение, а вы оцениваете его на правдивость, делаете вывод и записываете: «да» или «нет». Все предельно просто. Итак. Первое утверждение. Прионы – это инфекционные белковые молекулы, не содержащие ДНК…

  Первичный фильтр является собой тест уровня “да/нет”. К моему огромному разочарованию, в книге, на обложке которого написано “роман о буднях вирусологов”, нам не приведут полный текст теста — возможно, это сделано для того, чтобы сколько-нибудь сведущий читатель, лет восемь назад прошедший курс базовой микробиологии, не ощутил себя слишком умным в сравнении со студентами весьма и весьма топового университета, как минимум НИИ которого достаточно топовый для того, чтобы быть критически важным объектом по меркам страны. Но даже к первому вопросу у меня есть (простите за тавтологию) вопросы: а почему именно про прионы спрашивает Горбовский? Прионы всё-таки у нас родом из прионологии (есть такая отдельная наука) и скорее молекулярной (или структурной даже) биологии, нежели из вирусологии. Но хорошо, пусть будут прионы, я зря на ровном месте прикапываюсь: тоже ведь инфекционные агенты, так что какая, в сущности, разница. Но я лично очень бы хотела узнать, что это за вопросы такие ужасно сложные, в которых только уникальная Марина набирает достаточно баллов, чтобы Горбовского впечатлить, в то время как все прочие презренные одногруппники омерзительно тупы, чтобы ответить правильно хотя бы на пять вопросов. Хотя не их же винить — преподаватель-то у них не ахти какой.
  К слову:

  
  Марина знала, что Лев Семенович затеял этот тест ради того, чтобы наглядно показать студентам, что в практической микробиологии они находятся где-то на уровне дна морского.

  А какие именно вопросы в этом тесте были на практическую микробиологию? Единственный приведённый вопрос — это примитивная данетка на знание крайне базовых и общих терминов, которые можно найти в школьном курсе профильной биологии. Как оценивалась в тесте подобного типа практическая микробиология? Там были вопросы уровня “не обязательно мыть руки после работы в ламинаре — да или нет”? “Нельзя резко двигать руками в ламинаре, чтобы не сбивать потоки воздуха в нём — да или нет”? Но как бы то ни было, Марина решает-таки отправиться на экзамен к Горбовскому, чтобы попасть на практику, раз уж простейший тест уверил её в собственных силах. Справедливости ради, приятно, что описано, как Марина готовится к теории, но тут же я хочу снова вздохнуть о том, что за всё время учебных будней нам не было показано ни одного практического занятия — упоминались и показывались только лекции Горбовского. Я понимаю, что делать посев из колодезной воды — это не так впечатляюще, однако по тексту можно сделать вывод, что Марина фактически приезжает только на лекции Горбовского, а практик и иных предметов у них нет. С другой стороны, может, тут так принято (хотя куда испарились упомянутые практические лабораторные занятия, мне категорически не ясно), чтобы один предмет изучался интенсивом в течение какого-то короткого промежутка времени, но ведь тоже нет, потому что после лекций Горбовский моментально улетает в лабораторию. Как вообще протекают учебные будни в НИИ? Конечно, у нас тут не лайт/дарк-академия, чтобы мои претензии были валидны, но ведь как таковых учебных будней вирусологов в романе тоже нет.
  Но не будем отвлекаться. Наконец-то, экзамен — на него направляются великолепная Марина и несколько статистов, в том числе её невнятный бывший, который вроде как сталкер, а ещё один раз Марину пытается зажать у НИИ, но дальше развития не получает, и на экзамене Марина ожидаем не допускает в письменной части ни единой ошибки, в то время как прочих статистов Горбовский ссылает, как только обнаруживает у них по три ошибки. Однако Горбовский не верит, что его ужасно сложные вопросы, уровень сложности которых мы могли оценить по единственной описанной данетке с прионами, считает, что Марина списывала, потому что ну ни единый живой организм не мог справиться с его вопросами… И решает провести устный опрос. Казалось бы, вот он — эмоционально насыщенный момент, возможность написать потрясающий научный диалог, показать все те знания, что автор отыскал на страницах нескольких диссертаций, прочитанных ради написания этой работы, но что я получила в романе, позиционируемом как роман о буднях вирусологов?

  
  Опомнившись, Горбовский устроил Марине жестокий допрос. Спицына на все отвечала, ибо чем больше боялась, тем больше вспоминала. Борис Иванович и заведующий секцией микробиологии подслушивали под дверью. Пшежень ходил назад-вперед, периодически изрекая, что девчонка, в принципе, умна, и надо ее брать. Остальные стояли молча.

  На этом всё, никакого прописанного эффектного диалога-экзамена не будет, от которого можно было бы сидеть и завидовать тому, как круто это реализовано. Я понимаю, что беседу двух интеллектуальных людей на специфические темы довольно сложно писать, но разве не в том и кроется смысл в том числе писательской деятельности? Особенно когда в авторском предисловии заявляется, что ради этого были прочитаны диссертации. И ведь такой удачный момент был, чтобы вставить в текст новоприобретённые знания и утереть нос душным читателям вроде меня, но не сложилось, к сожалению. А мне было бы как минимум любопытно увидеть, какие каверзные вопросы может задать Горбовский, чтобы понять, почему он такой умный и почему его так боятся. Я не хочу просто читать утверждения о том, что он умный и много знает, а весь багаж его знания нельзя уместить ни в чьей больше голове (вольная цитата), — я хочу увидеть конкретные сцены и сама поймать себя на мысли о том, что Горбовский-то — потрясающе умный дядька. И мне стало печально на моменте экзамена, потому что потенциал-то у сцены был большой.
  Аналогичное, кстати, встречается и дальше по тексту:

  
  Гордеев тайком позволял практикантке пользоваться микроскопом, вчетвером они обсуждали неоднозначные вопросы вирусологии и микробиологии в целом, вместе обедали.

  Пока что не буду говорить о какой-то странной фиксации на микроскопах и о микроскопах в целом, просто отмечу, что мне было бы любопытно прочитать хотя бы один их конкретный диалог. Ну, который вполне входит в понятие будни вирусологов.

  
  Она задержалась на десять минут, желая дослушать спор Гордеева и Гаева о природе возникновения и проблемах классификации вирусов. Их интеллектуальные состязания не могли не доставлять удовольствия.

  То же самое, даже оригинальный комментарий уже придумать не могу.
  Справедливости ради, в романе есть целая одна сцена с неким подобием научного будничного диспута — пока что не станем забегать в конец романа, в котором обсуждается тот самый вирус, положивший начало катастрофе, потому что связанная с ним информация — это совершенно отдельная тема. Может, просто я не очень образованная и сообразительная, но происходящий полилог напряг меня не только использованием заместительных, из которых терялось, кто из персонажей конкретно говорит, но и вот этой фразой:

  
  – А регрессивная – не объясняет, отчего даже мельчайшие клеточные паразиты никак не походят на вирусы, – заметила девушка.
  – Вот именно, – закивала Стриженова, помахивая вилкой.

  Честно говоря, фраза уровня “а почему обезьяны, живущие на деревьях, никак не походят на попугаев, которые тоже живут на деревьях”. Или почему бычий цепень не похож на ВИЧ, если они оба могут жить внутри человека. Вероятно, конечно, это я недостаточно разбираюсь в том, что такое регрессивная гипотеза происхождения вирусов, но таки она не означает, что современные клеточные паразиты должны походить на вирусы. Эволюционные пути тех и других давно разошлись, и вирусы прошли по своей уникальной эволюции, не имеющей аналогов среди клеточных форм. Да и как кусок генетического материала, облачённый в белковую оболочку, в принципе должен быть похож на, ну, клетку. Вероятно, здесь более натуральной была бы фраза в духе “если вирусы произошли от клеточных предков, как предполагает регрессивная гипотеза, то почему у них нет даже следов клеточной структуры, в отличие от самых мелких внутриклеточных паразитов?”, но это не точно. Тоже звучит как-то чрезмерно глупо, хотя и фокусируется на самих вирусах и их строении, нежели на гипотетическом сходстве с клетками. Впрочем, я не запрещаю персонажам говорить неправильно и ошибаться, приводить плохие аналогии и далее по списку — просто печально это всё выглядит.
  Однако будни вирусологов — это не только разговоры с коллегами, но и активная работа в лаборатории, которая была щедро описана на страницах. Основные проблемы описанной лаборатории (всё ещё до сюжетного поворота с прорывом вируса, это продолжаем откладывать, чтобы не путаться) я бы разделила на поведение в лаборатории, распределение обязанностей, оборудование (кроме микроскопов, потому что про них я хочу уже написать отдельно), а также про расположение, строение и стерильность, которая вытекает из строения с расположением. Кстати, тут же докопаюсь: а почему Горбовский так сильно презирает тупых студентов, которых сам не может научить, но при этом нормально относится к своим уважаемым коллегам, которые не первый год в области, если тем нужно напоминать себе балтиморскую классификацию?

  
  Вместо обоев все было оклеено масштабными плакатами с теоретическим материалом, начиная классификацией по Балтимору и заканчивая информацией о структуре, геноме, жизненном цикле вирусов. Стоило только какому-нибудь факту вылететь из головы, можно было повернуть эту самую голову влево или вправо и освежить память.

  А пока мы не ушли слишком далеко от коллег, не могу не процитировать ещё один кусочек, в котором таки вижу некоторое противоречие:

  
  По уму они, может, и равны, только один относится к своим знаниям серьезно и умеет рационально их применять, причем жизнь этому посвятил. А второй... второй просто среднестатистический, особо не выдающийся сотрудник научно-исследовательского института, усердный, но не обладающий талантом.

  Я понимаю, что надо всеми правдами и неправдами возвышать Горбовского над презренными смердами, но не получается ли логически из данного утверждения, что, во-первых, весь багаж знаний, который только что не мог уместиться ни в чьей больше голове, успешно умещается в голове Крамаря; во-вторых, единственное, что отличает звёздного Горбовского, которым восхищаются примерно все, от среднестатистического усердного бесталанного не выдающегося научного сотрудника — это, ну, серьёзное отношение к знаниям и умение их применять?
  Однако перейдём уже к лаборатории.
  Лаборатория, в которой работает несравненный Горбовский, позиционируется как лаборатория, в которой можно работать с вирусами, например, рода Lyssavirus, который относится к II группе патогенности, а это в свою очередь приводит нас к как минимум УББ-3. Я знаю, что это очень скучно и совсем не весело, но в данном случае стоило бы изучить санитарные правила и нормы СанПиН 3.3686-21 “Санитарно-эпидемиологические требования по профилактике инфекционных болезней” и особенное внимание уделить блоку с унылым названием “Требования к изолированной лаборатории 3 уровня”. Чтение санпинов — это тоже часть ресёрча, но, наверное, не самая впечатляющая, потому что нужный санпин ещё надо для начала найти (а это порой та ещё морока) и потому, что “я читаю санпины” звучит, наверное, не очень уж круто. Впрочем, для меня лично это звучит как раз волнующе: сразу видно, когда писатель серьёзно и ответственно подошёл к работе. Можете назвать меня заклёпочницей, сочту за комплимент.
  Сюжет снова не случается в тот момент, когда мы читаем санпин:

  
  3) работу выполняют сотрудники, допущенные к работе с ПБА II-IV групп, прошедшие обучение на курсах профессиональной переподготовки с освоением методов безопасной работы с ПБА;

  Не знаю, как вы, а я бы с удовольствием прочитала про то, как Марина проходит курсы профессиональной переподготовки. Здесь можно было восхитительно подробно закопаться в детали и снова показать пресловутые будни вирусологов (я понимаю, что уже скоро задолбаю читателей этого отзыва, постоянно используя это выражение, и вы можете справедливо назвать меня слишком одержимой конкретными буквами, но что есть писательство, если не буквы), ну или хотя бы уделить буквально пару абзацев сему любопытному обстоятельству, учитывая, что книга сама по себе не очень большая, если сравнить с “Забегом на невидимые дистанции” особенно, так что хуже бы определённо не стало. Наоборот, лично в моих глазах книга бы стала немного лучше. То, что Марина явно не подготовлена, приводит к ситуациям наподобие такой:

  
  – Это совершенно ни к чему, – отрезал Горбовский, поднимаясь из-за своего стола, – есть дела поважнее. Кстати, почему Вы не в спецодежде, Спицына? Уже второе нарушение за сегодня, – заметил он, обратив на Марину взгляд, колкий и меткий, как ядовитый дротик.

  Мне, честно говоря, интересно, что было в голове Марины и вообще всех тех, кто с ней разговаривал, когда она явилась в лабораторию такого высокого класса биологической опасности, ну, без всего. Да и кто отвечает за Марину? Почему это не привело к карантину Марины? Почему никто не понёс хоть самого минимального наказания за такое вопиющее нарушение безопасности?
  Но давайте уже к цитатам и к сомнительному поведению персонажей в лаборатории. Если немного изучить вопрос, то станет понятно, что бегать и кричать в любых лабораториях — это сомнительное дело (ну, кроме, может, совсем внештатных ситуаций, когда началась катастрофа, тут можно понять), однако персонажи (умудренные опытом вирусологи, старшие научные сотрудники) регулярно занимаются тем, что дёргаются, кричат и суетятся. Нужно ли сейчас подушнить на тему того, как работает вентиляция в лабораториях подобного класса?

  
  – Вот, Лев Семенович, прекрасно! – тут же воскликнул вечно возбужденный Гордеев, протягивая руку. – Иди сюда, побудь у нас третейским!
  Гордеев и Гаев сидели каждый за своим микроскопом, занимаясь скрупулезной работой, но ни в коем случае не прекращая спорить ни на секунду.

  Чтобы не быть голословной, вот вам пример того, как ведут себя в лаборатории Гордеев и Гаев: вроде как работают, а вроде как возбуждённо кричат и тянут куда-то там свои руки. Но, конечно, все мы люди. И этого наверняка мало, поэтому вот пример того, как Горбовский просто-напросто орёт прямо в виварии, где, на минуточку, проживают подопытные животные (на то он и виварий), которых вообще не стоит тревожить громкими звуками. Профессионала и невероятно опытного вирусолога видать за версту, конечно.

  
  – Какого черта, Спицына! Я сто раз говорил: тебе сюда нельзя! Запрещено, Спицына! Не хватает ума понять?
  – Прочь из помещения, ошибка эволюции! – Лев Семенович резко махнул рукой, вызвав у Марины реакцию защищаться.

  А есть и вовсе поразивший меня момент:

  
  Горбовский сердито промолчал. Немного погодя он достал из выдвижного ящичка стола белые перчатки и мастерски натянул их на ладони.

  Мало того, что он всё это время находился в лаборатории, так ещё и работал за микроскопом. И только сейчас додумался, что надо надеть перчатки. Получается, образцы, которые, ну, надо было поместить в микроскоп, он голыми руками трогал?
  Недоумение вызывает и распределение обязанностей, а также в целом откровенно малое количество людей в штате (цитата про то, что Горбовский на складе собирает микроскоп, будет потом). Тут у нас не просто лаборатория, а лаборатория с виварием, и в этом виварии должны работать обученные сотрудники. А руководят вивариями вообще лица с высшим зоотехническим, биологическим, медицинским или ветеринарным образованием; и я смутно помню про предпочтительность ветеринарного образования, но мне уже лень искать нормативно-правовую базу под это, если честно, так как и не я должна заниматься ресёрчем. Разумеется, у Горбовского, например, явно высшее биологическое образование, и можно сказать, что это он руководит виварием, но где конкретно сказано, что это так? Кто руководит виварием? Почему старший научный сотрудник, специалист по вирусологии, занимается непонятно чем в этом виварии? Почему вообще виварий построен не по санпину? По идее виварий должен размещаться или в отдельно стоящем здании, или на верхних этажах лабораторных корпусов, но уж точно виварий даже при размещении в неком едином лабораторном корпусе должен быть изолирован от других подразделений. Возможно, я недостаточно знакома со спецификой вивариев, в которых исследуют патогены 2 класса патогенности (простите за тавтологию), поэтому я буду благодарна, если кто-то более подкованный подскажет.
  А чтобы не быть голословной, вот как описано в книге:

  
  Дальше Горбовский уже не услышал, потому что вышел в одну из трех дверей, уводящих из лаборатории, прихватив личный блокнот наблюдений, и оказался в виварии.

  Более того, если не ошибаюсь, численность сотрудников вивария ещё и регламентируется количеством голов животных в этом самом виварии, так что мне было бы отдельно интересно узнать, во-первых, сколько там животных, а во-вторых, куда делись все остальные сотрудники. Я понимаю, что надо показать крутость Горбовского в сравнении со всеми презренными смердами, но, по-моему, дошло немного до абсурда.

  
  Проверив общее состояние вивария, систему биоконтроля и камер, режим температуры, вентиляцию, наличие корма и воды, Горбовский вернулся в лабораторию.

  Почему этим занимается именно Горбовский? У вивария нет своего штата? Может, Горбовский ещё и клетки за крысами убирает регулярно? Странно, кстати, что об этом не написано. И как у него с такой кучей мелких обязанностей, которыми явно должен заниматься кто-то другой, учитывая, что финансирование у НИИ явно на высоте, иначе бы они не могли себе столько всего позволить, вообще хватает времени на исследования? Про исследования Горбовского и то, как он сольно создаёт вакцину, поговорим самую малость позже.
  К слову, о финансировании:

  
  [...] он возился с новым фильтром Шамберлана-Пастера, которых во всем НИИ было дефицитно мало.

  Деньги на весьма и весьма дорогих лабораторных крыс отыскались (помнится, некоторое время назад ценник на одну мышку мог доходить до пяти тысяч рублей, хотя это тоже своего рода оверпрайс), а на тавтологически дефицитные, находящиеся в недостаточных и малых количествах фильтры — нет? Тут только что ультрацентрифуги привозили. Не самое дешёвое удовольствие так-то.
  Отдельным мемом для меня стали микроскопы, и, должна признать, ощущение было такое, что кроме микроскопов и центрифуг никакого больше лабораторного оборудования не существует. Причём и центрифуги (а, ещё фильтры) разве что упоминались, но никакие персонажи их толком не использовали. Возможно, микроскоп является символом или даже метафорой чего-то, но я не поняла, чего. Возможно, профессионального опыта, а я тут ёрничаю:

  
  О накоплении профессионального опыта можешь забыть, я тебя и близко к микроскопу не подпущу.

  Не до конца ясно, и какие конкретно микроскопы в ходу в вирусологической лаборатории, оптические или электронные. Очевидно, что вирусы не видно в оптические микроскопы, хотя я признаю, что смысл в оптических в принципе, наверное, тоже может быть...

  [отзыв обрезался, продолжение придётся читать в источнике, простите]

  Содержит спойлерыОткрыть

  15

  148