Рецензия на книгу
В долине лотосов
Гу Хуа
Medulla28 октября 2025 г.«пока человек живёт, его сердце не умирает»
«Чудная вещь - слезы. Они текут и во время отчаяния, и в минуты неожиданной радости. Человек удивительное существо. Какой волшебник придумал слезы? Ему следовало бы дать разом и премию по физиологии, и золотой кубок за эмоции, и орден за гуманность. Если бы не он, то от великой печали или счастья человеку приходилось бы истекать кровью.»
Гу Хуа «В долине лотосов»Как вам рассказать об этой книге? Как передать все те чувства, эмоции и боль что испытываешь пока читаешь эту историю? Как поведать о том, что смеёшься над ситуациями, словами, едким юмором, а в сердце такая боль от происходящего, от поломанных судеб, от унижений и издевательств? Как китайским авторам удается рассказывать свои истории пряча за юмором и сарказмом подлинные страдания, словно в китайском театре кукол, когда одна кукла бьет палкой другую, а публика смеётся, но за этим смехом проступает тяжелая доля тех кто смеётся, тех о ком рассказывают историю в этом представлении. Такова литература Нобелевского лауреата Мо Яня, когда за гротеском персонажей и их поступков проступает «красный гаолян», кровавое море людских страданий, и уже становится не смешно, а страшно, даже жутко от человеческой жестокости. Таковы книги Янь Ланькэ. Таков, например, классический китайский роман «Путешествие на Запад». Таков и роман Гу Хуа «В долине лотосов», роман в 1982 году получивший премию Мао Дуня. И я очень надеюсь, что со всплеском интереса к китайской литературе и появлением новых переводов современных авторов Китая во всех жанрах — от фэнтези до серьезных романов — и эта книга найдет своего читателя, в ней есть над чем подумать, есть над чем поплакать и есть над чем посмеяться. Ожившая история прошлого заствляет задуматься о том, что ты делаешь и как поступаешь в дне сегодняшнем. Потому что в любую эпоху всегда в центре всего — человек, со всеми его пороками, ничтожеством, слабостями и благородством.
С первых строк романа мы попадаем в горную деревушку Лотосы, где за много веков было много чего, но сейчас в конце 50-х тут растет древесный лотос (гибискус), водяные лотосы, люди живут своим трудом, кормятся рынком, угощают друг друга, живут как могут, как многие из нас, справляют свадьбы, радуются рождению детей, ругаются, сплетничают. Как везде живут простые люди в устоявшихся традициях. Вот красавица Юйинь угощает всех желающих похлебкой из рисовой шелухи, продаёт задешево, но она такая красавица, что только у неё и покупают похлёбку, да ещё и улыбнётся приветливо, и слово доброе скажет. Как же не подойти и не купить у неё мисочку? Почти все мужчины Лотосов очарованы ею, все готовы ей помочь, как Гу Яньшань, заведующий сельским зернохранилищем, за символическую плату продававший ей рисовые отходы; как Ли Маньгэн, секретарь партбюро, съедавший в базарный день пару чашек похлёбки и тем самым подтверждая законность торговли Юйинь, а ещё когда-то он был влюблён в неё, но низкое и неподобающее происхождение девушки, сделали невозможным женитьбу административного работника партбюро на дочери гулящей женщины и члена банды сине-красных (ну, вы же понимаете, да, это как раз про равенство и брбраство, как обычно, сразу начинается всё равно деление на касты). Эх, жаль, что с мужем они никак ребёночка родить не могут, но живут по совести, честно зарабатывают свои деньги, откладывают на дом и мечтают о ребёнке. Как все. Жаль только, что на свадьбе им пел Цинь Шутянь, сын школьного учителя, работник культуры, но судьба каждого переменчива в эпоху преобразований:
Вскоре Цинь Шутянь со своим ансамблем вернулся в город и поставил там большое песенно-танцевальное представление «Женские посиделки». Оно с успехом прошло и в уезде, и в области, и в провинции. Цинь Шутянь опубликовал в провинциальной газете статью об антифеодальном фольклоре, который помогает заклеймить старое и выдвинуть новое; прославился, получил премию. Но судьба изменчива: на следующий же год, во время борьбы против правых, это представление было объявлено большой ядовитой стрелой, пущенной в новое общество, наглым и предельно реакционным опошлением социализма под видом борьбы с феодальной моралью. На Цинь Шутяня «надели шапку правого», сняли с работы и отправили на родину для «труда под наблюдением масс.И будет Помешанный Цинь на каждом собрании становиться на колени, ходить с табличкой, что он правый элемент, будет не единожды бит. А таких Циней в период преобразований в 50-е и 60-е годы будет очень много, их будут унижать снова и снова. Но кто же они? Кто же те, кто так лихо распоряжался чужими судьбами, в чьих руках были жизни таких как Цинь или Юйинь, кто брал на себя право наказывать и миловать, за какие заслуги или за какие достижения назначались эти вершители судеб. Сколько бы я не читала художественной и документальной литературы, каждый раз убеждаюсь, что за каждым таким распорядителем судеб был конкретный человек, не система, система только дает свод правил по которым общество должно жить в данный период времени, в зависимости от того кто сейчас у власти, а вот доносы пишут вполне себе конкретные люди, по личным причинам, как и решения о наказании принимают так же люди, либо не вникая в историю каждого, либо, опять же, принимают решение, основываясь на своих личных отношениях с тем, кого наказывают. Либо равнодушие. Либо злоба. Либо убеждение в собственной правоте. Да, система может быть бесчеловечна, как бесчеловечен вообще любой технический прогресс, но исполняют законы и живут в этой системе люди и тут главное, наличествует ли у тебя совесть, сострадание, ответственность и понимание другого человека. Можно вырубить лотосы, можно запрудить красивые берега и выращивать там рис, потому как можно лотосы снова посадить, а как вернуть человека из мёртвых, как залечить раны на теле и на душе, когда теряешь вообще всё? В чем вина Юйинь перед Ли Госян, немолодой чиновницы, которой поочередно отказывают практически все мужчины, к которым она проявила интерес? В том что она моложе, добрее, красивее, что люди к ней тянутся и идут к ее похлебке, чтобы не только поесть, но и получить немного тепла и приятных разговоров. Да ещё и с мужем добротный дом на свои деньги выстроили. Непорядок. Явно правый элемент и враг эпохи перемен. В чем вина Юйинь перед деревенским бездельником и лоботрясом Ван Цюше, умудрившегося разрушить красивейший замок Висячая башня, запустение не только в саду и в комнатах дворца, но и в душе Ван Цюше. Как это Юйинь и её муж заработали на дом? Буржуи. Дом отобрать, таблички на них и пустить по деревне, пусть в них камни кидают. Раз за разом, Ли Госян топтала Юйинь, калеча её саму, её судьбу, партийные лозунги не её убеждение, а лишь повод расправиться с неугодным человеком, с той, которой завидовала до помутнения рассудка.
А я знаю людей, которые и человечье (мясо) съедят! Сердца у них твёрже железа, а руки и ноги — как тигриные лапы. Но начальство их холит, лелеет, считает незаменимыми… А на самом деле в них столько же совести, сколько в яйцах — костей! Разве они могут называться революционерами, борцами?Безжалостные, пустые, злые, завистливые, сами не умеющие ничего, кроме как испытывать ненависть люди, приходили во власть и власть их оставляла вершить судьбы, хотя их решения и издевательства никакого отношения к революции вообще не имели, а имели отношение к их черным душам. Это они классифицировали людей по пяти вредным элементам, упиваясь своей властью и слабостью своих жертв, хотя силой духа Юйинь, потерявшей вообще всё, можно только восхищаться. Сила она не в возможности низвергать людей и издеваться над ними, не унижать ближнего, а в способности преодолевать жизненные трудности и оставаться при этом человеком. Как тот же Гу Яньшань, старый воин, творивший давно революцию, не предавший Юйинь и её мужа, опозорившийся ради молодой женщины. Куда там этим распорядителям судеб до таких людей. А потом пришли хунвэйбины и смели и низвергли в пыль этих самых распорядителей. Сегодня ты — завтра тебя. И только совесть остается камертоном внутри каждого. И достоинство. И любовь. Такая огромная, что даёт силы жить в этом наполненном болью мире.
Великолепный роман. В китайском классическом стиле — через злой сарказм и юмор к страшным трагедиям.
Это отзвуки печальной эпохи, о которой можно только вздохнуть.19175