Рецензия на книгу
Вожделеющее семя
Энтони Бёрджесс
likasladkovskaya4 октября 2015 г.От каннибализма к евхаристии и обратно. Становление цивилизаций.
Я люблю картошку. Я люблю свинину. Я люблю человека.Тот случай, когда оценка выставлена не за сюжет и даже не за стиль, а за дидактику. Поскольку это произведение наталкивает на целый рой мыслей о ходе истории. Наш преподаватель истории утверждает, что история двигается по спирали, с каждым витком все быстрее. Думаю, это объясняется накопленным опытом поколений, да, часть стирается, однако все равно возврата на точку отсчёта нет, есть некоторое тактическое отступление перед новой атакой на совершенствование, человеку приходится брать эволюцию приступом.
Не скажу, что книга соответствует тем антиутопистским воззрениям, которые близки к действительности, как, к примеру, "О дивный новый мир" Хаксли. Здесь все представлено в гротескной свете. Нападки на гомосексуалов и асексуалов переходят рамки отторжения и напоминают ксенофобские настроения недалеких людей.
Говорят, что гомосексуализм, как и увеличение количества людей, страдающих от бесплодия, является сдерживающим фактором прироста населения, некий природный защитный механизм, направленный на выживание популяции. С христианской точки зрения это - смертный грех, чьей позиции придерживается автор. Однако в книге христианство представлено в неприглядном свете, это даже не катакомбный период становления религии, а синкретизм в славянском духе языческого мировоззрения, задавленного насильственным крещением.
Вероятно, такая форма возрождения религии возможно после череды сексуальных революций, где человек переходит от распущенности, приводящей к извращениям к подавлению природного вожделения. Секс становится полузапретным элементом получения удовольствия, но он сосредоточен сам на себе, совокупление же имеет цель, потому оно не разрушает, хотя в некоторой степени низводит человека в животный мир, заставляя покидать сознательную жизнь и возвращаться к праоснове. Секс в отличии от функции продолжения рода создаёт иллюзию блаженства и оказывается пустышкой, плацебо, не способным возродить.
Однако равновесие означает смерть, мир соткан из крайностей, его кидает в Тетисе, как неловкое суденышко, продолжающее плавание лишь благодаря воли к жизни и божественному провидению.
Потому возвращение людей к анимизму, то есть поиск жизни в мертвом предмете и поиску Бога в себе , то есть к первоначальным стадиям становления религиозности, означает лишь попытку людей выжить, остаться существами духовными, потому что Бог - есть жизнь, вечное возрождение. Конец человечества, как соглядатая природы приведёт к концу существования самой природы, глобальному вырождению всего живущего. В книге, словно в трвдициях классицизма, где все подчинено правилу трёх единств, действие происходит убыстренно, каннибализм, тем более в глобальном проявлении, кажется неестественным. Вероятно, здесь задействована аллюзия к окну Овертона, ооднако маловероятно синтетическое сосуществования первобытного каннибализма, который запретил есть своих в период перехода к родо- обширному строю, приапических шествий на древнегреческий лад, символизирует рующих высвобождение природной сексуальности, направленной на восстановление природного порядка, и, наконец, христианских и мусульманских традиций, несколько изувеченных общей тенденцией к деградации духа и воцарению примитивизма физиологических функций.
Однако, если полагать, что к истории тоже применимы физические законы ускорения, наложение процессов устроения общества вероятно.
Завершающим аккордом тут является война, как служительница смерти, обратное божественному, явление, один из факторов в арсенале сдерживания опасного прироста населения, который в период царствования Фаллоса, неминуем.
Были ли правы те древние примитивные теоретики? Была ли война великим стимулятором половой активности, великим источником адреналина для всего мира, растворителем скуки, Angst , меланхолии, апатии, сплина? Является ли война сама по себе массированным сексуальным актом, достигающим высшей точки в детумесценции, где смерть является не просто метафорой? И наконец, является ли война контроллером, выравнивателем и иссекателем, регулятором плодовитости?Когда человек пресыщается, он ищет утешения в извращения, как гипертрофированной форме получения удовольствия, когда увеличение дозы перестаёт помогать, человек добровольно принимает смертельную дозу и возрождается, как птица- Феникс, через саморазрушение. Тут он становится одним из инструментов коллективного инстинкта выживания вида.
Тристрам же и Дерек - две разновидности - диссидент и конформист, творение, гинущее в водах первичного океана, выполняя притязания естественного отбора, тварь, всякий раз взбирающаяся на ковчег в неоспоримым желании жить. Тут нельзя говорить о справедливости, это две противоборствующие формы существования, два класса - угнетатели и угнетанмые, однако витки истории также знакомы с девятым валом праведного гнева, ознаменованного восстанием, дабы перевернуть миропорядок, но приспособленчество и наличие способностей хамелеона как нельзя лучше способствуют выживанию, борьба же вносит в жизнь разнообразие и привощит уже к качнственному скачку - революции, что зависимо от ее формы, либо повергает мир в Ад, либо дарует ему инструменты к спасению, подавая массам новые способы не только ввживания, но и комфортного существования. Дерек же способствует количественныи скачкам, неважно с положительным или отрицательным знаком, здесь вазна не математика, а требования эволюции, имеющнй своей целью изменить популяцию, перетекающую в новые формы существования в попытках сберечь очаг жизни.
Остаётся надеяться, что с каждым витком эволюции, накапливается некий общечеловеческий опыт, который становится двигателем к совершенствованию человека, восхождению его на новую ступень развития. Если бы существовала одна лишь добродетель без обратной стороны, она не имела бы смысла. Её носителями так и были бы Адам и Ева, потому что продолжение рода необходимо, как не абсурдно это звучит, для установления относительного равновесия с движением в сторону этой добродетели и временными колебаниями в сторону греха, который осуществляет функцию антитезы, помогая, по Достоевскому, разыграть великую битву на человеческой душе, которая, как известно, является полем боя.20428