Рецензия на книгу

• 

  Hirundo_rustica27 октября 2025 г.

  Моё желание.

  Знакомый, но чуждый древний артефакт, лежащий в основе мира — желание. Чуждый, наверное, мне, но я знаю людей, способных на такую любовь. Они — как дети, Божьи дети. Почему-то вспоминается «Дафнис и Хлоя» Лонга. Любовь, в которой слиты все грани человеческого чувства. Теперь, по привычке, мы можем смотреть на такую любовь лишь свысока.
  
  Если люди — твари Божьи, в них должна быть та же простота, что и в остальных Его творениях. Но мы стали юродивыми: рефлексия о любви заменила нам саму любовь. Разве боль существования не отменяет всё телесное?
  
  Этот текст для меня — из другого измерения, параллельного моему. Я знаю о его существовании, как верю в бесконечность вселенной: объяснить не могу, объять не в силах. Лишь гипотезы и наблюдения.
  
  Сотовый мёд, гранатовые яблоки, стадо коз, чёрные кудри, голубиные очи... Как расшифровать этот биологический код? Как они могут так чувствовать? Разве яблоко не должно быть горьким?
  
  
  

  
  «Встану я, пойду по городу, по улицам и площадям, и буду искать того, кого любит душа моя... Искала я его, и не нашла его; звала я его, и он не откликался мне».

  Стучаться в двери в поисках собственной способности чувствовать — но никто не открывает. Ни мир, ни другие, ни ты сам.
  
  Мысль не о страсти, а об абсолютной уверенности в своей желанности. В том, что ты по сути своей — и объект, и субъект любви. Без оглядки на «можно» или «нельзя», без долгов и обязательств. Тело — не источник стыда, а право на свою любовь, на свою плоть и свои желания. Это тот самый фундамент, погребённый под слоями рефлексии, под бесконечным потоком вопросов и ответов.
  
  Их мир — цельный. А я смотрю на них как наблюдатель, будто на редких животных в зоопарке. Как можно так с ними поступать? Как можно не отвести взгляд?
  
  Это не просто поэма о любви. Это иной способ бытия, который мы сейчас назвали бы «деградацией», но это и есть истинное, «золотое» лицо человека, задуманное Богом. Это путь самоотдачи, а не саморазрушения; путь через жар, а не через холод.
  
  Но путь к нему для меня закрыт. Я могу лишь свидетельствовать.
  Меня бесконечно умиляет эта книга,и я испытываю невыразимую потерю того, чего никогда не имела.
  
  Это отчаянный диалог с Богом, который стал не Судьёй, а Возлюбленным, вечно уходящим в ночи. Это мистика тоски, потерянности в собственной природной жажде. Мы никогда не касаемся другого человека — лишь созданного нами образа. И эта песнь — о пропасти между двумя сознаниями, что никогда не будет преодолена. Но это и единственный язык, который они понимают, — поэзия чистой воды. Крик через бездну. Я люблю тебя. Как избито. Как фундаментально.
  
  Это две части одного расколотого сознания: женственное и мужественное, телесное и духовное, жаждущее и желанное. «Песнь песней» — о той утраченной в раю внутренней цельности, которую душа ищет вовне: в другом, в Боге. Но которая на самом деле — внутри и, одновременно, навсегда утрачена после «грехопадения» в рефлексию.
  
  «Песнь песней» посвящена не объекту любви, а самой любви. Не Богу, а молитве. Не другому человеку, а тоске по нему. Это гимн не состоявшемуся соединению, а вечному промежутку, дистанции, которая и рождает пение. Песня возможна, только когда Возлюбленного нет рядом. Когда он приходит — песня смолкает, начинается речь, быт, разочарование.
  
  Каюсь, для меня это не священная книга, а слепок с раны всякой одушевлённой твари — раны по имени Желание.

  9

  58