Рецензия на книгу

• 

  chalinet26 октября 2025 г.

  А что в яйце?

  Монах видит сны о своих прошлых жизнях. Автор сильно сужает круг своих осознанных читателей, потому что эти жизни не просто плод вымысла. Они опираются на реальные факты и воспоминания, склеенные фантазией создателя. Сужение же круга обусловлена тем, что предполагается, что читатель понимает о ком речь в каждый отдельный момент.
  К вопросу о том, что художественные произведения меняют наше представления об истории и часто даже вводят в заблуждение, автор придерживается того же мнения. Поэтому кому-то после прочтения захочется узнать больше о том, о чём Березин упомянул мимоходом.

  
  «Культурный человек тот, который заражается эмоциональным настроением от реальных фактов, а не от выдумки».

  Трое русских оказываются в Палестине в промежутке между балканской и крымской войнами. Картографы, геодезисты и художник. Россия готовится к войне на Ближнем Востоке. Но есть ещё одно секретное задание, и их фамилии не случайны: Львов, Быков и Орлов. Для тетраморфа не хватает человека.
  Их судьбы, воспоминания, судьбы связанных с ними людей уходят от них как дорожки лабиринта из его центра.
  Это похоже на сказ.

  
  «Обычно мужчины смотрят так на небо, если они пьяны или умирают на поле боя»

  Постоянная игра с чужими известными произведениями делают книгу бронзовой фигурой, изящно отлитой, украшенной, трудоёмкой, но фигурой.

  
  «Но теперь не обязательно взять чужое небо силой, можно его просто обменять на деньги».

  Пока одни философствуют, другие покупают не только небо, но и землю. Пока одни пытаются найти золото в земле, другие делают его из воздуха.

  
  «самая главная книга будет посвящена русскому времени, которое то замерзает, то тает, то останавливается, то идет вспять, а иногда несется вскачь».

  Скорее так себя ведёт российская история, и даже слон здесь к ней прислонился.
  Вся наша видимая история – это история войн. Кто-то кому-то не хочет подчиняться. Религии, призванные примирить людей, напомнив о первичности духа, стали новым источником вражды всё по той же причине.

  
  «На Востоке война идет всегда, война тут рождается из обильного песка, из редкой воды, из оливкового масла, из вина и уксуса. Одним словом, война рождается из всего, из чего можно. Писание говорит, что тут будут воевать и в час перед концом».

  Если смотреть на человеческую жизнь сверху, как на двухмерную линию, то сразу видно всё. Начало, конец и саму линию жизни. Каждый момент, как фото из архива, можно вынуть и посмотреть, потом вставить обратно. Просто такой момент, это гораздо больше, чем фотография в нашем обычном понимании. Иногда попадаются такие фото, где вроде бы не очень много подробностей, но схвачен момент жизни целиком.

  
  «Он давно приучился спать дважды в день: после ужина и после обеда, потому что русские так распознают своих. Когда из Польши пришел Самозванец, то быстро обнаружилось, что он не умеет спать днем. Тогда Самозванца засунули в одну из тех пушек, которыми ведал толстый боярин, и выстрелили им обратно».

  Каждое событие в истории – переплетение множества жизней в одной точке. Как будет выглядеть эта «точка» на нашем двухмерном фото? Это будет центр лабиринта, с бесчисленными дорожками-ходами, разбегающимися во все стороны, причудливо переплетаясь друг с другом.

  
  «Со Смутой ведь неверен вопрос — станет ли лучше, вопрос — станет лучше для кого?»

  Со сложным рисунком лабиринта есть проблема: можно начать видеть знаки там, где их нет. Особенно, если хочется.

  
  «Водка вновь упала в рюмки, как матросы гибнущего корабля падают в шлюпки».

  Мы всё-таки не создатели этого мира, чтобы с уверенностью интерпретировать все знаки. Любой человек, поверивший в свою уникальность, становится опасным для окружающих.

  
  «Ошибочная вера уверяет их, что они предопределены покорить все прочие народы и ими управлять, а из-за того все эти народы ими презираемы».

  Многие исторические нюансы здесь показаны автором под нужными ему углами. Из-за этого картина мира вдруг преображается. В любом случае мы видим историю, как автор хочет нам её показать, а не такой, какой она была на самом деле. Так в любом художественном произведении, но здесь это подчёркнуто.
  Планка поднята очень высоко.

  
  «Беда в том, что люди рано или поздно возвращаются с войны — не начал ли этот поручик так же губить своих крепостных»

  Опасная мысль. Но как было сказано в другом известном романе: «я подумаю об этом завтра».
  Если завтра наступит, а то Мессия, которого так ждут некоторые, может прийти до рассвета.

  
  «Ссорятся министры и государи, а такие люди, как они, не ссорятся никогда. И если кто-то из них убьет другого, то только по приказу. И с сожалением, конечно».

  Профессионалы-убийцы, respect.Толпой легко управлять, в том числе ссорить одну толпу с другой, профессионалами управлять гораздо сложнее.
  Завидую людям, которые помнят в подробностях свои сложные сны. Если такие есть. Вживую не встречал. Кажется, от такой способности, до воспоминаний о прошлых жизнях невелико расстояние.

  
  «Мальчика удавили в тот же день как вора и бросили тело среди отбросов — непогребенным. Можно было утешаться тем, что из юного тела проросли цветы, но это было бы слишком поэтичным».

  Можно утешаться тем, что в следующей жизни его не будет трахать французский офицер.

  
  «Капитан Моруа считал, что лабиринт, само его понятие, что-то вроде карты. Это карта жизни».

  Карты везде и во всём. Картография жизни. Фото можно уничтожить, но описание, сохранённое в памяти, уничтожить уже сложнее.
  Если небесный Иерусалим видят только трое, то что будет на фото?
  Облака.

  40

  141