Рецензия на книгу

• 

  Andrey_N_I_Petrov24 октября 2025 г.

  Избегайте мертвящих отношений!

  Модернистский роман «Король, дама, валет» Владимира Набокова предлагает читателю криминальную историю о несостоявшейся попытке убийства бизнесмена Курта Драйера его женой Мартой, рассчитывавшей на наследство и взявшей в сообщники своего любовника Франца, полуслепого и простодушного племянника Драйера.

  Во втором романе Набоков откладывает в сторону вопросы соотношения внешнего и внутреннего миров и концентрируется на анализе категории живое-мертвое, демонстрируя проницаемость границ между этими двумя способами бытия. Живости/мертвенность взаимодействующих предметов относительна, показывает автор, поэтому объекты могут обретать субъектность, а субъекты – утрачивать ее. В ранней крупной форме Набоков как бы идет по пунктам списка интересов модернизма, и здесь изучает механистические основания человеческого поведения, художественно реагируя на сумму научных открытий в физиологии и психологии.

  На поверхности роман повествует о вполне рядовой, даже пошлой любовной связи между стареющей красоткой Мартой и юным, ничего не понимающим в жизни Францем, что начинается как попытка получить чуть больше мужского внимания, чем дает жизнерадостный, но не очень-то увлеченный женой Дрейер, а заканчивается как неудачное покушение на убийство (у книги одно из самых информативных названий ever: очевидно, что Дрейер – «король», Марта – «дама», Франц – «валет», и столь же ясно, что ни дама, ни валет одной масти не покроют короля). Но если обратить внимание на детали – а у Владимира Набокова все тексты построены так, что именно через систематику деталей выражается подлинная история, из-за чего невозможно читать его книги вскользь – сюжет о меркантильных немцах преобразится в сюжет борьбы между Живым и Мертвым.

  За живых играет пожилой, но не утративший интереса к жизни, увлеченный трикотажным бизнесом оптимист Курт Дрейер. Он настолько переполнен витальной энергией, что стремится передать ее любимому делу, инвестируя в проект движущихся манекенов. Подвижность Набоков предлагает рассматривать как одну из двух составляющих Живого наряду с произвольностью, поэтому манекенный проект оказывается мертворожденным (ведь куклы движутся по заданной программе), зато в книге живут тайной жизнью многочисленные предметы мебели и гардероба в домах героев, когда будто сами по себе падают на пол, скрипят, приоткрываются и так далее. Характерно, что вещи оживают в присутствии людей, перешедших на сторону Мертвого, как бы соблюдая мировой баланс жизни и не-жизни.

  За мертвых отвечает юный Франц – безвольный и стремящийся к неподвижности. Его мертвенность проявляется уже на первых страницах, где Набоков изображает необычное ощущение движения поезда: Францу кажется, что поезд стоит на месте, а вся округа сдвигается относительно него назад. Смысл этой сцены раскрывается позднее: чем больше мертвеет человек, тем больше он кажется себе точкой отсчета в вечно подвижном и не зависящем от какого-то одного объекта мире. Франц мертв изначально. Поэтому он соглашается со всем, что ему предлагают и Дрейер, и Марта, но ничего не может сделать сам – в магазине Дрейера его работа не ладится, а когда дело доходит до пособничества в убийстве, бедняга и вовсе впадает в ступор. Впервые в романе появляется такая говорящая деталь, как слабость зрения – у Набокова, считавшего истинным даром силу восприятия мира, оно ведет к потере человечности.

  Двигателем сюжета в книге выступает Марта, чья красота увядает, а молодость заканчивается. Всеми силами она старается продлить их, вот только, как можно понять из двух предыдущих абзацев, увлечение Францем не замедляет, а наоборот ускоряет ее умирание: отдаляясь от мужа-источника жизненной энергии, она связывает судьбу с ходячим трупом. Потому финал предопределен – Марта не может не умереть при таком дисбалансе контактов с Живым и Мертвым, что и происходит, когда Дрейеру приходится отъехать по делам в город.

  В «Король, дама, валет» молодой Набоков призывает читателей бежать отношений с мертвецами и держаться за по-настоящему живых людей, чтобы было проще изживать мертвенность в самом себе.

  19

  263