Рецензия на книгу

• 

  rosset2120 октября 2025 г.

  Когда зло не черное, а добро не белое

  1914 год. Два года, как затонул «Титаник», ставший громким символом все еще людской хрупкости перед стихией, пусть даже человеку стал подвластен технический прогресс. В Европе разгорается война, но весь остальной мир продолжает жить своей жизнью, не обращая на это внимания. Пароход «Императрица Александра» следует из Ливерпуля в Нью-Йорк, но терпит крушение в водах Атлантики. Из двадцати спасательных шлюпок на воду оказались спущена лишь половина, немногим удалось оказаться в числе выживших. Но так уж ли повезло ли тем, кто оказался в лодке?

  Один вельбот. 39 человек, из них 31 одна женщина и 8 мужчин. И еще один ребенок, которого автор не считает даже нужным считать сороковым пассажиром, ведь он на протяжении всей книги спрятан под плащом матери и точно так же мало занимает места в повествовании. Из-за перегруза борта постоянно зачерпывают воду и слишком велика вероятность погибнуть всем вместо обещанного спасения. С самого первого момента озвучивается хладнокровный вопрос, на протяжении всего повествования звучащий набатным рефреном, — кто достоин выжить, а чьим уделом станет жертвенная смерть? Спасение не ставит точку в этой истории — их ожидает земной суд раньше, чем суд небесный. Можно ли оказаться одновременно выжившим и невиновным?

  Что ж, а теперь я перейду к своим впечатлениям, затрагивающим спойлеры, о чем заранее предупреждаю. Но обойтись без них трудно, уж слишком многое хочется сказать, пусть даже эта книга не претендует на звание лучшего бестселлера.

  Не стану оспаривать чужое мнение о том, что персонажи прорисованы не так глубоко, как хотелось бы читателям. Но это касается поверхностного описания истории жизни главной героини Грейс до того момента, как она оказалась на борту судна, оценки ее личности и ее поступков до катастрофы. Разве так уж важно, что было ДО? Разве на этом построен основной сюжет, а не на самом факте, как люди способны вести себя в стрессовой ситуации и закрытом социуме? А было ли целью автора так уж углубиться в психологию одного персонажа, а не показать картину более масштабно? Кажется, искушенный читатель смотрел в одну сторону, когда писатель указывал им совершенно в другу. Да, конечно, можно было бы сделать текст более проработанным, но от этого он стал бы намного тяжеловесней, более недоступным для части публики, не желающей привязываться к героям и вместе с ними погружаться в пучину отчаяния и морального выбора. На мой взгляд, Шарлотте Роган удалось задать свою мысль в правильном направлении, личный же выбор каждого, пускаться ли в предложенный ей дискус или, не оправдав своих ожиданий, раздраженно закрыть книгу и повесить на нее субъективный ярлык.

  Так ли уж нам нужна Грейс, глазами которой мы смотрим на происходящее? Здесь нет авторского мнения, все происходящее носит оценочность именно этой молодой женщины, которая умеет быть эгоистичной и двуличной, впрочем, честно не считая это за свой недостаток. Грейс предпочитает выбрать образ этакой Золушки, которой несказанно во всем везет — будучи дочерью банкрота, имеющую амбиции о красивой и богатой жизни, но сталкивающуюся с неприглядной для себя безысходностью пойти в гувернантки вслед за более приземленной и трудолюбивой старшей сестрой, она выходит замуж за обеспеченного банкира Генри, который в последний момент разрывает помолвку со своей невестой и сбегает вместе с Грейс в Англию, чтобы его мать не помешала этому мезальянсу.

  Но давайте снимем розовые очки и посмотрим, что же на самом деле произошло. Грейс никогда не любила Генри. Он был для нее счастливым билетом для лучшей жизни. Она противится одной мысли быть в услужении у кого-то, вместо поисков работы разглядывая объявления в газете о предстоящих свадьбах и подыскивая удачный вариант. Публичная помолвка для нее не преграда. Грейс специально целую неделю прогуливается перед банком Генри, чтобы в нужный момент изобразить несчастный случай и побудить джентльмена к помощи, а после красивые слова о встречных взглядах и моментальной любви. Как же цинично выглядят ее попытки сделать вид, что она не знает о невесте Генри, изобразить из себя хрупкую барышню, которая готова сломаться от этого известия, ведь «каждому человеку дана в жизни только одна настоящая любовь», а ее вот-вот ускользнет из рук.

  Генри — отнюдь не принц из сказки, хотя для Грейс это так. Лично я вижу в нем мужчину, находящегося в зависимости от воли женщин: сначала желаний матери, потом нареченной невесты, а после попавшего в ловкие руки самой Грейс. Ему не хватает смелости разорвать помолвку и признаться во всем, он до последнего пытается увернуться от обязанности послать телеграмму и уведомить о свершившемся браке. Последний образ «счастливых» молодожёнов, рисуемый нам перед кораблекрушением: он избегает молодой жены, находя повод удалиться для разговоров с остальными мужчинам и отсрочить планирование будущей совместной жизни, она же в одиночестве наслаждается новыми нарядами и роскошью первого класса, ведь главное Грейс уже получила. Сказка? Не думаю. Смерть Генри почти не занимает мысли Грейс, она даже не старается оплакать его, больше беспокоясь о том, в каком качестве ступит на американскую землю и признает ли ее свекровь. Да что уж, спустя несколько недель молодая вдова уже готова кокетничать со своим адвокатом, а после, получив от него предложение руки и сердца, с облегчением принимает его и снова считает, что удача на ее стороне. Великая история любви? Не думаю. Подвергаема ли интерпретация событий Грейс глубине оценочной морали? Пусть каждый сам для себя решит.

  Но вернемся к сюжету, он намного объемней и задает читателю сложные вопросы, ответы на которые не каждый захочет о себе узнать.

  Шлюпка в океане не что иное, как иллюстрация закрытого общества, поставленного в экстремальные обстоятельства и выбивающая каждого из привычного им образа и комфорта. Что было ДО не так важно, главное — что происходит сейчас.

  Ситуация ставит каждого члена вынужденного сообщества перед сложным морально-этическим выбором и проверяет на прочность человеческие качества. Например, стоит ли в переполненную лодку взять из ледяной воды маленького ребёнка, удерживаемого лишь последней волей его уже умершей матери? Гуманно ли применять физическую силу к тем пострадавшим, кто видит единственное спасение в вас и уже цепляется за борт, пытаясь выбраться из воды? Стоит ли спасать тех, кто был смыт волной и все ещё находится на расстоянии вытянутой руки? Правильно ли предлагать собравшимся самим выбрать, кому из них стоит покинуть шлюпку? Или же нашептывать сидящему рядом с тобой человеку, считающему тебя другом, чтобы он принял это решение и пожертвовал собой ради других? Нужно ли говорить пугающую правду или следует заменить её на более приятную по вкусу ложь?

  Постепенно все мысленно возвращаются к моменту крушения и задаются сложным вопросом — почему же именно сидящий рядом с тобой человек оказался здесь, не занял ли он место твоего ребёнка, супруга или другого близкого человека, тем самым обрекая его на смерть? Общество, которое в сложной ситуации должно сплотиться и держаться вместе, изнутри загорается подозрениями и громкими обвинениями (часто основанными на бурной фантазии и домыслах сплетников), вынося жёстким вердиктом слова, кому следует жить, а кому стоит умереть.

  Можно даже проследить, как зарождается эта массовая истерия: сначала каждый рассказывает о себе, в следующий же раз добавляя в историю выдуманные сказочные детали, подслащивая горькую действительность (так Грейс соотносит себя с Золушкой и мечтает о том, как будет жить в Зимнем дворце, да-да, том самом, что в Петербурге), финалом же всего становятся безумные сплетни, обвинения друг друга в сглазах и колдовстве, тайных заговорах и прочем, что окончательно подрывает доверие друг к другу. Отмечу, пожалуй, что всему этому подвержена именно женская часть, мужчины же оказались покорны и молча готовы были выполнять все, что потребуется, держась отстраненно.

  Во главе романа — противостояние авторитета и власти. Между мужским и женским. Между жестокой расчетливой практичностью и деятельной материнской заботой, скрывающей за собой мягкую манипуляцию.
  С одной стороны — единственный представитель команды «Императрицы Александры», вахтенный матрос Джон Харди, опытный моряк, знающий, как договориться со стихией и что от нее можно ожидать. Он самопровозглашает себя командиром среди спасшихся (логично, правда?). Присутствие Харди изначально дает гораздо больший шанс, ведь именно он добывает провизию и ловит рыбу, дальновидно прихватывает брезент для лодки, позволяющий укрываться пассажирам от непогоды, может предугадывать ее, определяет направление ветра и течение, мастерит парус под давлением большинства, хотя понимает, что эту усугубит ситуацию с просадкой и ускорит затопление. Именно Харди озвучивает страшную для всех истину — нужно добровольно уменьшить количество. Как командир, он готов взять на себя моральную ответственность за каждую смерть, чтобы выжили остальные. Именно этот образ и кажется выжившим женщинам опасным и жестоким, против него они и восстают.

  С другой стороны — местная Молли Браун, к которой тянутся все девушки за утешением, готовые ловить хотя бы один одобрительный взгляд или успокоительное касание руки. Миссис Грант берет на себя роль матери, но так ли благородны ее порывы? Когда ей надоедает играть роль серого кардинала, Урсула поднимает бунт, методично подготовленный заранее, обеспеченный обожанием остальных женщин и их поддержкой. Удивительно, как ловко выворачивается заданная Харди жесткая истина — жестокость и смерть можно оправдать благом и спасением остальных. Только вот смерть мистера Харди не могла ни на что повлиять, необходимость избавиться от лишнего веса давно решена. Просто вопрос власти, смена меньшинства патриархата большинством матриархата. Чистое удовлетворение личных амбиций под видом человеколюбивых порывов и желания спасения. Но скажите, кому бы вы поверили в определении направления навигации посреди бескрайнего океана без каких-либо указателей и признаков — опытному моряку или леди, которая видела только светские гостиные? Почему-то все прислушиваются именно к спокойной и уверенной интонации миссис Грант, которая априори назначается правильным мнением.
  Пожалуй, совсем глухо звучит и другое противостояние, заглушенное женскими голосами — между наукой в лице мистера Синклера, цитирующего Аристотеля и Фрейда, рассуждающего о причине природных явления и человеческой психологии, и религией, которую представляет священник.

  Это феминистический роман. Мы смотрим на события глазами женщины-автора, женщины-героини. Мужчина вытесняется любым способом, даже буквально выбрасывается из лодки сплоченным женским коллективом вопреки здоровой логике.

  Именно на женскую ущемленность делается главный акцент в суде, когда осуждается чисто мужской состав присяжных или же оспаривается шовинистическая предвзятость судьи. Но, господа, позвольте! Разве не все равны перед смертью? Разве закон должен подчиняться гендеру?

  Содержит спойлерыОткрыть

  9

  132