Рецензия на книгу

• 

  grausam_luzifer19 октября 2025 г.

  «Она одна, и у неё нет имени»

  «Птичье гнездо» столкнуло меня с парадоксом — показавшись мне чудо какой завлекающей историей, оно читалось настолько медленно, что в какой-то момент я готов был поверить, что кто-то бессовестно дописывает мне в книжку новые главы по ночам, обнуляя весь прогресс.

  И дело не в том, что я перечитываю какие-то фрагменты, могу посетовать на рассеянное внимание (хотя я могу) или жалуюсь на скорость восприятия. Просто камерное повествование порой становится жутко вязким, как застывший на холоде клей, а развинченное мировосприятие так сквозит из люфтов расщеплённого на четверых сознания главной героини, что, возвращаясь утром к прочитанному накануне, я ловил себя на мысли, что полностью потерял нить происходящего. Короче говоря, я сам чуть не свихнулся немного, вместе со всеми персонажами «Птичьего гнезда», и это выглядит для меня неоспоримым плюсом в пользу автора.

  В книге нет никаких значимых событий, кроме описанных в аннотации: перед нами история некой Элизабет Ричмонд, в чьём сознании борются Элизабет-Бет-Бетси-Бесс и с которыми то схлёстывается тётя Морген, опекающая племянницу после смерти своей-сестры-её матери, то ведёт дискуссии психиатр-гипнолог доктор Райт (при котором все эти личности по очереди и манифестировались, обретя свои имена).

  В главах периодически сменяются фокальные персонажи, позволяя нам заглянуть в кроличью нору чужого сумасшествия сверху от доктора, снизу от тёти и немного изнутри от самой Элизабет. Откровенно говоря, никакой Элизабет и нет — ни одна из личностей, с которыми мы встречаемся, не является «основной», что отличает «Птичье гнездо» от более поздних историй о трансперсональном расстройстве, где практически всегда оказывается некто главный, по причинам причин спрятанный от своей травмы под наслоением отпочковавшихся персоналий. Представляете, да — четыре личности, каждая из которых нездорова? Уже от этого можно спятить. Так ещё и локаций всего четыре — музей, кабинет доктора, квартира тётки Ричмонд и разок будет Город. Квартиру второстепенных героев с уродливой мебелью я не буду считать для красоты, а то пять уже как-то не складывается... Хотя на пятую личность тоже будет намёк! Но намёком и останется.

  И мало того - остальные герои тоже не образчики здравомыслия. Доктору Райту определённо надо задуматься о качественной супервизии (хотя сомневаюсь, что в пятидесятые годы такое понятие вообще существовало), а когда тётя Морген давала волю чувствам, то люфтить начинало уже у меня в голове. Одним словом, в этой истории все спятившие, ни одного героя в здравом уме — даже среди второстепенных, — и при этом всё повествование обёрнуто в размеренный рутинный тон, которым на июльской жаре разморённые после бытовых дел домохозяйки обмениваются сплетнями за рюмкой хереса.

  Но не пасторалью единой - в книге есть абсолютно замечательная глава, которая может стать настольной для тех, кто знаком с чувством болезненно-острой социальной неловкости, когда тебе кажется, что всем вокруг выдали инструкцию к жизни, а ты даже не уверен, с какой ноги будет правильнее начать шаг, чтобы не выглядеть неуместно. Это глава от лица Бетси, где она оказывается в незнакомой для себя среде, и она со всей силы пытается в неё вписаться, чтобы не отличаться от окружающих. И конечно, отличается она просто безбожно, как будто посреди выжженной земли воткнули огромный красный мак, осыпанный блёстками. Её наивные внутренние монологи, детское отсутствие страха и неизбежно прорывающееся сквозь эту неадекватную храбрость отчаяние трогает за живое, даже если в других сценах Бетси может раздражать. Она эгоистичная, наглая, порой слишком жестокая, слишком поверхностная для живого человека, личность-скорлупка, скрывающая в себе капризного ребёнка, но из всех четверых она, как вы понимаете, запала мне больше всех, потому что я читал и думал — МАХАРОШАЯ, был бы у тебя интернет, ты бы уже всё про себя узнала, всем показала кузькину мать, ещё бы и мемов наклепала, чтобы социальным невротикам было жить легче. Но увы, увы...

  Ладно, отвлёкся. Не ищите в «Птичьем гнезде» глубокого психологизма в том виде, в котором мы можем его найти сегодня в работах на стыке романа и психиатрического ликбеза, где наученные популярной психологией герои владеют чёрным поясом по эмпатии и отличению неосознанной манипуляции от искренней мольбы. Нет, такого не будет.

  «Птичье гнездо» на 70% состоит из сдвинутых невротических состояний, обрисованных кружавчатым мелодичным слогом (страстно целую преводчика прямо в золотое темя троекратно) и на оставшиеся 30% из абсурдной обыденности, в которой эти невротики существуют. Дурка плачет по всем (кроме Райана-терапевта, потому что он упоминается легкими мазками и нужен только как связной), мышление у всех граничит с разными клиническими патологиями, поэтому неудивительно, что если читать книгу не в один присест, а лениво по вечерам, то ты выпадаешь из потока и порой не можешь сходу уловить исходную точку, с которой начал раскручиваться конкретный бредовый эпизод.

  В общем, читайте залпом за выходной. И запивайте шерри — тётя Морген одобряет.

  27

  116