Рецензия на книгу

• 

  Helena199611 октября 2025 г.

  Ах, как жаль, что переведены лишь две истории о Томасе Буберге и его протеже, ученике, все хватающем на лету, юном Петтере Хорттене. Хотя и не только юным увидим Петтера. В этом романе мы впервые встречаемся с ними и это дело будет самым первым из воспоминаний-расследований, рассказываемым уже пожилым Петером, в котором они окажутся, остановившись в одну бурную ночь на пути своего следования за несколько дней до нового, 1700 года.

  Чудом в метель и вьюгу наткнувшись на трактир, приютивший их на несколько ночей, первым делом они натыкаются почти на его пороге, но уже не чудом, на мертвецки... нет, не пьяного человека, а мертвецки мертвого. Мертвец оказывается, судя по всему, убитым графом. Кто его убил, что за странности окружают обстоятельства, предшествующие убийству, в этом во всем нашему любопытному профессору Бубергу необходимо разобраться. И конечно, тайно, под покровом ночи, произвести вскрытие, чтоб убедиться, что граф был убит и как.

  В тот восхитительный вечер Томас и Петтер уходят от неминуемой смерти почти чудом, когда ни зги не видно, а в колючий мороз и злющий ветер со снегом для путника заблудиться и замерзнуть намертво как нечего делать, им повезло набрести на спасительное убежище. На тот момент вместе с ними народу оказалось в трактире немного: постояльцев, обслуги, хозяев, но - удивительное дело - заподозрить в таком противоестественном деянии можно чуть не каждого. И тут, пусть далеко не с самого начала, автор в этих обстоятельствах позволяет нам представить этакий симбиоз сюжетов Агаты Кристи, а именно, "Десяти негритят" и "Восточного экспресса".

  Это было не так уж явно, но хватало, чтоб вообразить, как некоторые детали перекочевали и к нам из Агаты Кристи. Но при этом не особо советую верить моим словам, поскольку что-то могло показаться, какую-то из сюжетных линий я себе уже навоображала, даже если она и не срослась, хотя о чем-то и невозможно было не подумать.Это скорее ощущение, некий всплеск, звуковая волна, которые на следующем витке, накрытые эклектикой семнадцатого века на пороге восемнадцатого, несут в себе не только запутанную историю, ложные принципы и обманчивые иллюзии. Когда вместо двадцатого века, как у дамы Агаты, волею автора мы оказываемся в веке семнадцатом, неминуемо столкновение с понятиями обывателей и церкви о греховном, а яркие иллюстрации рисуют, что может в прямом и переносном смысле скрываться в божественной книге, на которые накладываются нострадамусовы катрены и - время.

  А время - оно вот-вот изменится, это будет новое время, хотя по григорианскому календарю некоторые народы уже живут, кто более века, кто менее, но процесс перехода не быстрый процесс. Страны переходили на новое время постепенно, к новому 1700 году Дания только готовится перейти на григорианский календарь, это случится к весне, и как во всех странах, до и после, общество принимает эти изменения со скрипом, возникает разлад и шатание, бурление и волнение. Хотя для сравнения - Россия к этому моменту только принимает новое летосчисление, наконец-то от Рождества Христова, а не от сотворения мира, и именно с 1 января 1700 года (но живя при этом по юлианскому календарю, и еще более двух столетий страна будет жить по старому стилю).

  Но в Дании, и наверняка в других сопредельных странах, бытует мнение, или суеверие, что 1 января 1700 настанет судный день, а некоторые из церковников подливают масла в огонь. Один из них оказывается в этом же трактире. Томас Блуберг как представитель науки не может не ввязаться в спор, который вскоре становится теологическим, и такие моменты еще будут, когда даже тот, кто называет себя плотником, нанет оперировать библейскими цитатами. В трактире греется и питается подачками еще один персонаж, женщина, хотя внешне она похожа на нищенку, но дьявол кроется в деталях, и именно они заставляют окружающих обвинять ее во всех смертных грехах, а именно в ведьмовстве. Часто она и была камнем преткновения, но Томас сразу взял ее под защиту, и ситуация еще больше стала накаляться.

  Еще два персонажа, кроме хозяев, имеются в харчевне: это Мария, служанка, милое создание,но себе на уме, и почему, мы это увидим, и Альфред, слуга на все про все, и конюх, и подлатать, и если надо, корову подоит, умелец на все руки. И у всех мог быть зуб на графа, судя по тому, как он со всеми общался, не исключая и хозяев. А еще странности, выявившиеся и в тот момент, когда обследовали комнату графа, и которых со временем обнаружилось еще больше. Даже у хозяев своя история, наложившаяся на все двадцать лет их совместной жизни, а все истории мы узнаем в свой черед, будет и драматизм, и даже фарс, и авантюра, но в каждой печали найдется и своя толика радости.

  17

  89