Рецензия на книгу

• 

  PowandaGlomerated

  10 октября 2025

  Голубое домино.

  • Что! Вы говорите, что история здесь только начинается?!

    У романа отличный пролог. На ужин у Ришелье собирается группа известных личностей, большинству из которых Калиостро предсказывает смерть, хах. Когда он появляется в тексте, то очень убедителен, с его выкладками не поспоришь. Настоящий кукловод, действует очень тонко. Правда, пока он, прикидываясь голубым Домино, окольными путями пытался помочь родится революции, министр финансов Калонн сделал это за него в два года обанкротив монархию, ахахахахаха. Удивительно, как при своем невероятном паразитизме, она продержалась так долго. Кого-то именуют величеством, ищут его милости, славят его, а оно купается в роскоши, воздвигнутой на согбенных горбах трудящихся. Если бы не мыслители и философы, народ, наверное, не созрел.

  
  Действительно, что представляло собою настоящее? Королевскую власть без ореола, дворянство без значения, страну без торговли, народ без прав, общество без доверия.

  В этом романе, равно как и в прошлом, присутствует тема просителей и благотворителей, но она касается только аристократии. Разорившиеся дворяне клянчат деньги у богатых, а те из самоутверждения и позерства осыпают их благами. Такой государственный уклад без сомнения напоминает затянувшуюся болезнь. Но и нынешняя Франция, где негры, варварски поправ величие, мочатся на могилы королей, ничуть не лучше. Как вам такая аллегорическая картинка из моей головы: приходит мавр на кладбище и, демонстративно справляя нужду, пытается погасить Короля-Солнце. Наверное, они того заслужили.

  
  

  • Вы умрете, если будете продолжать такие речи.

    Плывем дальше. 1784 год. Прошло десять лет со дня смерти Людовика ХV, чем, собственно, и кончился «Жозеф Бальзамо». Все, кто не помер, перекочевали в этот роман, а померло там достаточно. Все крутится вокруг королевского ожерелья, пережившего две аферы, и кто бы мог подумать, что его можно использовать так разносторонне – и как наживу, и как средство манипуляции. Дюма сплел кружева из слов и интриг, создав паутину достойную читателя, не забывая об исторических течениях и потрясениях. Умно и тонко. Сатира и социальная критика в ретроспективе поданная под авантюрными сливками, сдобренными, само собой, безумными любовными мокротами. Но нельзя так позорно топить свой труд в плебейской аморной конъюнктуре. Под занавес этот «Титаник» начинает тонуть в бабской ереси.

  • Имейте всегда подобные идеи, и я буду уверена, что вы заплатите все мои долги.

    Дюма аккуратно прописывает бессмертие Калиостро, половину которого составляет прозорливость, опыт и избегание смерти, таинственно оставляя в тени его авантюрную натуру. Так же эпизодично у него появляется своеобразный конкурент в лице Месмера, групповой сеанс которого с серным чаном и прилагается. Ничего с этим чаном непонятно, но занимательно.

  • Милейший, может быть, домино причиняет боль вашей голове?

    Больше всего умиляет, что нужные герои в угоду автору всегда находятся в нужном месте, из-за чего возникает ощущение, словно ты в театре. Некоторые совпадения такие уж идиотские, что прямо стыдоба. На пике скандала де Шарни ошивается в покоях Марии-Антуанетты, лобызая её ноги, и тут заходит король… Это какой-то сатирический водевиль. Людовик XVI, кстати, по поведению и диалогам ничем не отличается от Людовика XV. Я уж надеялся, что в этой истории уже не будет п**дострадальцев, все так славно шло, но нет, морской офицер начал падать в обморок и бредить матерью двух детей (королевой). Он падал ей на грудь с розовой пеной на губах, а потом, ухватившись за край платья, в экстазе полз за ней. Герой, морской офицер, да.

  • Еще раз, берете вы назад свои слова?

    В романе в Марию-Антуанетту влюблены аж трое, и, естественно, один из этих трех кардинал. А вакантную роль любовного маньяка занял де Шарни. Как только начинается размазывание соплей, роман соскальзывает в позорную яму. Слишком много сердечных мазохистов на один квадратный метр. Такие все экспрессивные, презрительные, самодурные, гордые, тонкочувственные, испускающие вздохи, натуры, что даже не знаю, как им жилось без психологов.

  
  Невыразимая боль сосала ей сердце.

  Если бы Дюма делал акцент на исторических событиях, а не на любовных истериях, я бы читал его и дальше, а так - нах надо. Большую часть текста занимает напыщенное словоблудие, это утомляет, этот гребаный якорь мешает роману плыть. Иисус и Дева Мария, сколько можно говорить про невинность и чистоту сердца. Что государыня с кавалером ночью делала в банях Аполлона – вот насущный вопрос! Там, что в ее покоях, что у нее между ног – проходной двор, а они без умолку глаголят про целомудрие. У королевы двое детей, а она все вопит о своей невинности.

  
  

  • Мужчина, вы губите женщину!

    Смешно, что больше всех в представленном раскладе пострадал кардинал, который думал, что сношает ее величество, а на деле имел служанку. Его же и посадили в Бастилию (правда, с комфортом), хотя он об афере ни ухом, ни рылом. А у Жанны де Ламотт были стальные яйца, если она решила кинуть первых лиц государства. Короче, с этим романом все то же, что и с предыдущим – хороший замах и въезд в тему, а в конце опять игра на публику, высосанная из ничего драма, любовная размазня с надуманными финтами и белыми роялями в кустах, причем, реально в кустах. По накалу страстей латиноамериканские сериалы рядом с Дюма отдыхают.

  • В последний раз, как я виделся с его величеством, мне показалось, что в кустах кто-то ходил.

    Максимализм героев так зашкаливает, словно они подростки на гормональном максимуме. В эту идиотию поверить невозможно. Как бы не полировал автор любовной темой поступки героев, все это чушь собачья. Олива (она же Николь) была проституткой, свою жену Калиостро использовал для оплаты долгов, де Ламотт, выбившись из бедности в подруги королевы, тоже, понятно, чем занималась, у самой Марии-Антуанетты, ясно, тоже была толпа фаворитов. Все они плохо кончили, включая и самого Калиостро, который из всей этой кодлы мошенников был самым одиозным.

  
  После удовольствия иметь госпожа де Ламотт не знала большего удовольствия, как показывать.

  Если убрать любовную экспрессию, то роман, в общем-то, вышел отличный, не только развлекательный, но и политически-криминальный. Правда, темы у Дюма повторяются, опять здесь спасают честь королевы, ну и прочий самоплагиат тоже присутствует. На издохе истории я уже потерял нить от выкрутасов графини де Ламотт – слишком запутанно. Она имела вертлявый преступный ум, но у нее не было шансов, когда за спиной находился такой мощный игрок, как Калиостро. И воздадим должное автору, который умело вплел его мифическую фигуру в самый центр этого исторического скандала.

  
  

  • Вы положительно говорите по-еврейски для меня, отец…

    Развязка мне не понравилась - вопли, клеймение, унылая свадьба. Да, Дюма впечатляющий романист и плюсов у него больше, чем минусов, но читать продолжения желания нет. 2000 страниц на два романа – это перебор, а дальше там еще целый вагон и половину его составляет истерика и оторванное от реальности вранье.

  • Я сам отлил эту пушку, так не стреляйте из нее в меня.

  
  У него были большие запасы злобы и маленьких подлостей.
  

  • Ну, провидение, пошли мне еще сотню луидоров.
  • А на что вы употребите все эти деньги?
  • На все.

  
  Приказчики доложили о прибытии красивой дамы в ручной тележке.
  …впитывая своими чашечками комнатное тепло.
  Женщина оказалась достойной помещения и обстановки, взятой напрокат у господина Фенгрэ.
  

  • Каждый распоряжается своей душой и телом, чтобы добиться счастья в этом мире или другом.
  • Вы поедете далеко?
  • На край света, если нужно.
  • Это слишком далеко для первого выезда. Удовольствуемся пока Версалем, а?
  • Мы, принцы, постоянно дышим воздухом, насыщенным клеветой, мы сами пропитались им.

  
  Больной поужинал крылышком цыпленка и тарелочкой орлеанского варенья.
  

  • Моя отвага – отвага животных. Я ничего не боюсь, пока нет опасности.

  
  Когда упоминают о такого рода делах, кажется, что у галстука чувствуешь конец веревки.
  

  • Просить о возмещении денежной суммы от имени отсутствующего друга – это вполне нравственно.

  
  Она была ничто для бога и для людей.
  Шарни двинулся к выходу, напоминая своим видом жениха смерти, уводимого своей страшной невестой…

  9 понравилось

  184