Рецензия на книгу

• 

  rijka1 октября 2025 г.

  Не зря всю свою сознательную жизнь я подспудно боялась приступить к этой книге. Любя Чехова тем не менее интуитивно обходила этот том стороной, с удовольствием читая о путешествиях - откладывала книгу на потом.
  Вынуждена признать не зря, в детстве я бы вряд ли пробралась даже через первые страницы, даже сейчас мне, взрослой, потребовалось несколько месяцев, чтобы, перескакивая с аудио на текст, продраться через этот сборник. Картинки что ли включили бы, ей богу.
  Думаю, для многих не секрет, что в биографии Антона Павловичи кроме медицинских штудий, сотрудничества с газетами и журналами и, конечно же, драматургии было ещё довольно длительное (особенно по современным меркам) путешествия на Сахалин, в писательском плане переродившееся в цикл путевых очерков "Из Сибири" и глобальный труд "Остров Сахалин".
  В принципе, я знала, что основное внимание Чехов уделил описанию сахалинской каторге, но всё-таки ждала текста более литературного и описательного. Тут автор меня разочаровал, не только сам серьёзно закопавшись в статистику и прочие современные ему публикации, но и заставив погрузиться в эти данные наивного читателя. То есть недостаточно было сказать, что в какой-то момент можно было разглядеть очертания острова, но скрупулёзно указать, что лежит он "от 45°54’ до 54°53’ с. ш. и от 141°40’ до 144°53’ в. д.", а потом ещё каждый чих распространить, послав то к публикации в какой-нибудь "Морском сборнике", то к монографии о сахалинской фауне, то к правительственным извлечениям.
  Конечно, Чехов не был бы Чеховым, если в текст не врывались коротки и точные зарисовки быта и нравов или даже по-чеховски ироничные портреты местных жителей , но всё-таки подавляющая часть при всей исторической ценности (сейчас) и практической (тогда) это невероятно скучное и удручающе подробное исследование.
  Однако, и среди этого засилия сухой незнакомой географии и нудной статистики в книге была глава, от которой невозможно оторваться, при чтении которой скука сменилась настоящим ужасом: шестнадцатая и семнадцатая главы, начинаясь с состава каторжного населения по полам последовательно разбирает всё вопросы, связанные, если можно так выразиться в контексте каторги, с семьёй. В чтении об организации наказаний вообще приятного мало, но по сравнению с тем, как в тот период была устроена жизнь каторжных ли или отправившихся вслед за мужем женщин - судьба какого-нибудь прикованного к тачке бедолаги - цветочки.
  Как пишет Чехов: "Лет 15–20 назад каторжные женщины по прибытии на Сахалин тотчас же поступали в дом терпимости". Во времена Чехова, кажется, оформлено это было не столь радикально, каторжные просто просили отпустить им рогатого скота для млекопитания и женского пола для устройства внутреннего хозяйства. Никаких домов терпимости, сплошное радение о судьбах каторжан:

  
  В Корсаковском посту вновь прибывших женщин тоже помещают в особый барак. Начальник округа и смотритель поселений вместе решают, кто из поселенцев и крестьян достоин получить бабу. Преимущество дается уже устроившимся, домовитым и хорошего поведения.

  А попытки сопротивляться устоявшимся подрядам, так "одна женщина во Владимировке не захотела идти в сожительницы и заявила, что она пришла сюда на каторгу, чтобы работать, а не для чего-нибудь другого" - это вызовет всеобщее недоумение. То есть фактически у женщин, попавших на каторгу, вне зависимости от преступления путь был один. Дальше как снежный ком: злоупотребление алкоголем, продажа собственных детей.
  Впрочем, тут есть ещё один интересный аспект: то, что Чехов называет "незаконным браком" или сожительством, которое не встречало осуждения даже в среди духовенства и было очень распространено. В тяжелых условиях совместное ведение домашнего хозяйства всегда проще, к тому же, думается, всё-таки лучше быть хоть в каком-то виде хозяйкой, чем в любом проституткой. Отсутствие надлежащего оформления связано со сложностями получения развода в то время. И дело не в церковных правилах, как я поняла, в таких случаях она не возражает против развенчания, но это не так просто оформить. Это Чехов сюда добирался из Москвы три месяца, сложно представить, сколько будет кочевать бумажка с запросом, к тому же, есть и другие факторы:

  
  Оставшиеся же супруги обыкновенно не дают этого согласия: одни из религиозного убеждения, что развод есть грех, другие – потому, что считают расторжение браков ненужным, праздным делом, прихотью, особенно когда обоим супругам уже близко к сорока. «В его ли годы жениться, – рассуждала жена, получив от мужа письмо насчет развода. – О душе бы, старый пес, подумал».

  На фоне неустроенности, голода, отсутствия перспектив, внятной работы Антон Павлович фиксирует на Сахалине довольно высокую рождаемость и, соответственно, удручающую судьбу детской части населения (вещи очевидные всем, кроме некоторых нынешних инициаторов от властьпридержащих), от которой не спасает в том числе и помощь от государства или благотворителей:

  
  

  В настоящее время дети беднейших поселенцев и каторжных получают от казны так называемые «кормовые»: детям от одного года до 15 лет выдается по 11/2, а круглым сиротам, калекам, уродам и близнецам по 3 рубля в месяц. Право ребенка на эту помощь определяется личным усмотрением чиновников, которые слово «беднейший» понимают каждый по-своему; полученный 11/2 или 3 рубля тратятся по усмотрению отцов и матерей.

  Лично мне, думаю, было бы куда интереснее читать адаптированное издание, что-то, опирающиеся на работу Чехова, но чуть более сконцентрированную, воспеваемой Чеховым краткостью тут и не пахнет, и уж точно снабженную иллюстративным и картографическим материалом. А в этом издании даже примечания в формате "к странице такой-то", о каких дополнениях речь.

  13

  40