Рецензия на книгу

• 

  Karl_Gustav29 сентября 2025 г.

  Эмигрантская проза: изящно и депрессивно

  Содержание книги было заранее понятно, как из её названия, так и из краткой аннотации. И книга ни на секунду не обманула меня как читателя. Это действительно тяжелый и депрессивный текст. И то, что читать эту книгу было не нужно с самого начала – это точный и стопроцентный факт. По форме «Ночные дороги» это что-то среднее между эссе и дневниковыми записями. Содержательно – записки эмигранта, вынужденного работать в парижском такси, о социальном дне Парижа, к которому он относит, как это видно, всех своих пассажиров и знакомых без единого исключения. При этом, автор ставит себя отдельно. Закутывается в белое пальто и как будто встает на высокую табуретку посреди окружающего его беспросветного мрака. «Я не такая, я жду трамвая». Тов. Газданов оказывается очень надменным и искренне злым гражданином, который от всего сердца ненавидит большинство своих пассажиров и знакомцев. При этом он режет правду матку в лицо и считает свою врожденную грубость новой формой искренности. Также как и по какому-то заблуждению считает, что за эту прямолинейность все находятся от него в восторге.

  На выходе получается довольно желчная книга, хотя и написанная высоким слогом. Так, что иногда кажется, что это текст из глубокого 19 века, несмотря на 1902 год рождения автора. При этом свою молодость Гайто вместо проходящего факта биографии заносит себе (ненароком) в актив: Легко глумиться над бывшими генералами, чиновниками МИД и постаревшими светскими львицами, если сам ты не успел еще нажить свои годы так, чтобы тебе было хотя бы что-то от них терять. Усы блин и хвост – вот пока и все твои документы, следуя заветам кота Матроскина. С учетом 15-летнего возраста юноши на момент революции 1917 года – что бы он мог успеть безвозвратно утратить? Воспоминания о падающих листьях в парке и гимназических годах? При том, что именно возраст позволял ему оставаться в эмиграции выносливым, продолжать надеяться на перспективу, и избегать ещё неслучившихся сожалений.

  В то же время мне не удалось понять, чем именно автор отличается от своих персонажей? Тем что пьет молоко вместо вина и виски? Слабое различие, честно говоря. В нем кипит внутри слишком много ненависти и презрения к своим пассажирам. И хотя он оговаривается, что вторым смешанным чувством в букете он как будто бы испытывает жалость, но жалости к своим героям я у него не увидел. Он не пытается их понять, не пытается встать на точку зрения хотя бы минимального сочувствия к ним. Нет – все порочные, опустившиеся люди. Бывшие, спившиеся, слабые, глупые, неразвитые. Уровень его эмпатии – ноль. Все его герои – это чисто описательная функция текста. Он готов их проанализировать, разобрать все причины, по которым ему кажется они оказались в данном жизненном положении, готов предложить свою оценку и типологию. Но делается это холодно и максимально отстраненно, без какой-либо попытки снизойти, вникнуть, услышать. Однако автор случайно, и по счастью, нашел для себя подходящую характеристику:

  
  Все, без исключения, теоретики социальных и экономических систем — мне это казалось очевидным — имели очень особенное представление о так называемом пролетариате, который был предметом их изучения; они все рассуждали так, как если бы они сами — с их привычкой к культурной жизни, с их интеллигентскими требованиями — ставили себя в положение рабочего; и путь пролетариата представлялся им неизбежно чем-то вроде обратного их пути к самим себе. Но мои разговоры по этому поводу убедили меня лишний раз, что большинство людей не способны к тому титаническому усилию над собой, которое необходимо, чтобы постараться понять человека чужой среды.

  Вот именно так он и относится к своим персонажам. Как если бы они должны были быть Им! Но по душевной слабости оказались не более, чем собой. При этом описания Газданова, надо отдать должное, довольно подробны и содержательны. Пороки, страсти, человеческая типология и пр. и пр. – всё со вкусом. НО. Всё это было написано много раз до Газданова. Тысячекратно. И ещё столько же раз после. Поэтому книга кажется глубоко вторичной. Может быть, не зря Википедия пишет, что открытие Гайто Газданова в России состоялось только в 1990-е годы? Может не просто так ему не хватило известности, чтобы встать в первый ряд литературы? Зачем все эти комплиментарные сравнения с Набоковым? Может быть, всё по делу?

  Эта книга интересна как свидетельство эпохи. В т.ч. за счет явной субъективности автора, которая является чертой времени ничуть не меньше, чем судьбы его героев. Чтобы сохранить какой-то конструктив – я готов считать «Ночные дороги» полезной книгой. Но все же скорее как литературный артефакт конкретного исторического периода, чем как «чистую» литературу. Читать её было любопытно, но на вкус слишком много танинов. Такое вино пьют для того, чтобы «вмазать». А тексты читают – чтобы шокироваться. Однако книга должна быть для чего-то, мне кажется, более человечного, вечного, утверждающего. По итогу я сам словил высокий стиль и перешел к помпезным выводам. Пардон. Интоксикация текстом. В общем – тяжелая книжка с пышным слогом и осадочным послевкусием. Вряд ли вам такое нужно. Книгу – в архив, в сундук, под кровать.

  14

  580