Рецензия на книгу

• 

  belka_brun29 сентября 2025 г.

  Книга достаточно интересная и познавательная, но с очень большим количеством философии. Это не сильно мешало, но все же изначально настрой был больше на биологию. В итоге мне не хватило конкретики.

  В книге очень много историй об обезьянах (в основном бонобо и шимпанзе), результатов наблюдений за ними и результатов исследований. Интересно было читать, как разрабатывались, проводились и корректировались эксперименты с участием обезьян. Иногда в дело включались другие млекопитающие, в частности слоны. В целом, автор пишет о том, что взаимовыручка характерна для многих млекопитающих, но самые альтруистичные и эмпатичные все же бонобо. Не называя их подлинно моральными существами, автор все же с уверенностью доказывает, что мораль у человека идет не сверху вниз (от бога), а снизу вверх (эволюционно обоснована). С другой стороны, не очень все-таки понятно, как она возникала и развивалась, потому что это автору как будто не особо интересно.

  Не высчитывала специально, но сложилось впечатление, что рассуждений о религии даже больше, чем рассказов об обезьянах. Автор выступает против догматизма как верующих, так и атеистов, и в целом лояльно относится к обоим лагерям. Так что воображаемые споры и с теми, и с другими выдержаны в достаточно спокойном тоне, и все эти рассуждения не утомляли. Часто автор упоминал Босха и его триптих "Сад земных наслаждений", и размышлял еще и над этим творчеством. Из-за этого всего книга теряла концентрацию, было сложно следить за мыслью.

  Очень интересно было читать про телесную эмпатию и зеркальные нейроны. Грубо говоря, это про то, что человек (и обезьяны) в состоянии чувствовать состояние других людей, вживаться в состояние другого человека, испытывать те же эмоции - и все это на бессознательном уровне.

  Юмор в книге тоже присутствует, так что читается легко и увлекательно. Запомнилась шпилька Золотому правилу нравственности ("Относись к другому так же, как хочешь, чтобы они относились к тебе".

  
  Мне, конечно, очень нравится дух и буква Золотого правила нравственности — «Относись к другим так же, как хочешь, чтобы они относились к тебе», — но у него тоже имеется принципиальный недостаток. Это правило предполагает, что все люди одинаковы. Слегка утрируя, можно привести следующий пример: представьте, что на какой-нибудь конференции я иду за привлекательной женщиной, с которой едва знаком, в ее комнату и без приглашения запрыгиваю в ее постель. Можно без труда представить себе ее реакцию. Если я попытаюсь объяснить ей, что поступаю так, как очень хотел бы, чтобы она поступила со мной, то моя апелляция к Золотому правилу нравственности, боюсь, не прокатит. Или представьте, что я, понимая, что делаю, угощу вегана свиными сосисками. Сам я мясо люблю и следовал бы в этом случае Золотому правилу, но веган счел бы мое поведение оскорбительным, а может быть, даже аморальным. Чёрчленд предлагает другой пример — благие намерения канадских чиновников, которые изымали детей из семей индейцев и отдавали на воспитание в белые семьи. Может быть, они хотели бы этого для себя, если бы жили в хижинах в глуши, но сегодня принудительная интеграционная политика — к примеру, та, что породила «потерянное поколение» австралийских аборигенов, — считается аморальной. Золотое правило не помогает разрешить большинство спорных ситуаций, как не помогает понять, моральна или аморальна смертная казнь или прав ли был герой «Отверженных» Жан Вальжан, когда украл еду для своих голодающих племянников. Золотое правило применимо лишь в очень ограниченном кругу ситуаций и работает только в тех случаях, когда в них вовлечены люди одного возраста, пола и состояния здоровья, с одинаковыми предпочтениями и антипатиями. А поскольку мир, в котором мы живем, не таков, то и правило оказывается гораздо менее полезным, чем представляется на первый взгляд.

  Как бы то ни было, в ходе своих рассуждений автор успешно защитил свой главный постулат о том, что человек изначально добр.

  
  если у человека в любом обществе имеются развитые представления о том, что хорошо и что плохо, это, вне всяких сомнений, означает, что его глубочайшее желание — жить в моральном мире. Карсон уверен, что мораль противоречит природе человека и что все наши желания по определению дурны, тогда как весь смысл этой книги состоит в доказательстве обратного. Слава Богу (если атеисту позволено будет так сказать), что у нас с остальными приматами общее начало; мы групповые животные, а потому ценим социальные связи. Если бы этой базы не было, религия могла бы до посинения учить нас добру и отвергать зло — и никто бы ее не понимал. Мы восприимчивы только потому, что развили у себя понимание ценности отношений, преимуществ сотрудничества, необходимости доверия и честности и т.п. Даже наше чувство справедливости берет начало из этого общего прошлого.

  9

  97