Рецензия на книгу

• 

  anna_angerona7 сентября 2015 г.

  Я всё думала: попадётся ли мне хоть когда-нибудь автор, который реабилитирует современную русскую литературу в моих глазах? Этим автором неожиданно стала Лена Элтанг. Неожиданно, потому что читая аннотации к её произведениям, я думала, что это, скорее всего, что-то из категории того чтива, в котором красное словцо стыдливо прикрывает смысловую и идейную пустоту. Но на деле всё оказалось совсем иным.
  
  Да уж, Лена Элтанг поистине Очаровывает и ЗАчаровывает. И не только тем самым «красным словцом», за которым кроется и тайна, и очевидность, и аллюзия, и прямота – в общем, всё, что угодно, но не пустота. При этом она совершенно не старается понравиться читателю. Именно этим её проза особенно привлекательна: равнодушием автора и персонажей к реакции читателя на то, что и как происходит, как это описано, а также - к его оценке их облика, поступков и мыслей. Элтанг обладает редким даром так оформить канву своей прозы, так искусно вышить на ней стилистические и смысловые узоры, что даже изнанка её работы выглядит красиво и аккуратно (по крайней мере, на мой глаз и вкус) – не придерёшься (вышивальщицы и вышивальщики знают, как это непросто). И на узорах этих совершенно отсутствуют следы стараний, приложенных к их выполнению. Что тоже весьма ценно и привлекательно.

  Я думаю, что это самая лучшая книга о «недо-» (по крайней мере, из тех, что я читала). О недосказанности и недовысказанном, о недолюбленности и недолюбви, о недосмотре и недоувиденном…И даже ненависть тут срослась с приставкой «недо-», как сиамский близнец. И даже преступные замыслы тут недомысленные и недовоплощённые в жизнь. И всё сущее здесь какое-то… недорисованное будто. Изящно недорисованное. Намеренно недорисованное. Вероятно, чтобы дать читателю возможность дорисовать это в себе и в этом себя. Потому что при всём видимом равнодушии писателя и персонажей к читателю он (читатель) чувствует свою нужность, необходимость своего присутствия именно здесь и сейчас, именно в этой истории.

  Что ещё добавить? Это дневниковая проза. В которую желательно вчитываться, но не погружаться с головой, ибо есть опасность не суметь выплыть наружу. Читать, но не вчитываться. Слушать и смотреть, но не верить услышанному и увиденному. А лучше ещё и не говорить. И только соблюдая все эти условия можно будет услышать немоту тех самых «ведьм», которые «немы». Потому что «ведьмам», которые «немы», и тем, которые «не_мы», точно есть что сказать. Им всегда есть что сказать тем, кто читает их дневники. И тем, кто их дневники пишет. И они говорят. Со своими читателями и с самими собой. Им всегда нужен читатель. Иначе собственные мысли, не выпущенные из сознания в бумажные объятия, не дадут им житья, потому что
  

  
  …мысли могут мучить почище пыточных колес…
  
  Зачем я пишу дневники, вместо того, чтобы разговаривать вслух?
  ...
  Затем, что слова душат меня, не умея вырваться из моего тела, сорваться с распухшего, тяжелого от обиды языка.

  Да и вообще, без читателя не будут существовать ни пишущие «ведьмы» как таковые, ни написанные ими дневники и травники, соответственно. Существовала бы Саша Сонли и её тетради без Ллуэллина? Это ещё вопрос. Возможно, всех и всё разбередил бы ветер перемен (в том числе и едва затянувшиеся раны), разметал бы по сторонам света – нетронутым остался бы только пансион «Каменные клёны», неподвластный ни ветрам, ни времени, ни своим хозяевам, ни постояльцам. А может, всего этого изначально и не было вовсе. А иначе как объяснить этот необъяснимый феномен памяти, например?
  

  
  Не успеешь кого-нибудь вспомнить, как выясняется, что его не было.

  58

  653