Рецензия на книгу

• 

  cat_on_the_shelf12 сентября 2025 г.

  "Эпоха оказалась короче жизни"

  Фраза про эпоху принадлежит Валерию Попову, герою одного из "крупных планов". В книге много других цитат, в прозе и стихотворных, но эта мне показалась бьющей не в бровь, а в глаз. 50 лет в раю - это 50 лет в литературе, с 1958-го до 2007-го года, когда писателю исполнилось 66 лет. Все основное автор к тому времени уже написал, и созданием мемуаров подводил итог не только своего творчества, но и жизни.

  Жизнь сложилась не так уж плохо - своевременная "творческая путевка" в санаторий для лечения туберкулеза и обращение в редакцию локальной симферопольской газеты избавили начинающего писателя от автодорожного техникума, ада цифр, чертежей и точных наук. Затем были учеба в литературном институте, работа в "Крокодиле", жилье в Подмосковье, квартира в Москве, брак, рождение двух дочерей, изданные книги, поездки в разные уголки СССР и вояжи за границу. Без шероховатостей не обошлось - произведения автора критиковали за недостаточную идейность, за выбор поднятых тем, но он не попал под масштабные "репрессии". Впрочем, и на вершину писательского мастерства Руслан Киреев тоже не поднялся, однако, никогда не писал "в стол", признан как редактор и преподаватель. В семейной жизни изначально не был счастлив - жил без отца и по сути, без матери, у бабушки, но имел родственников, которые его любили и понимали; удачно женился, жена стала одной из первых читательниц. Так чего же ему не хватило, чтобы ощутить полноту и радость жизни?

  Первая причина - дело в том, что Руслан Киреев жил и продолжает жить (по крайней мере, известий об его смерти нет - он 1941 года рождения и сейчас, в 2025-м, находится в весьма преклонном возрасте) в непростое время. Он застал трансформацию советского строя в то, что мы имеем сейчас, пережил нескольких генеральных секретарей (учился еще при Хрущеве), президентов, войны и перевороты, крутые экономические виражи. Внешнее влияет на внутреннее, но вот с внутренним (вторая причина) все очень непросто - с детского возраста писателю свойственна рефлексия, он обдумывает себя, жизнь, других людей, анализирует страхи, все подвергает сомнению, мучительно "пережевывает" каждый свой шаг, жест, слово, ищет место в жизни. Кроме того, он нервен, стеснителен, страдает бессонницей, перфекционист, идеалист, как многие советские граждане. Все прототипы произведений Киреева - реальные люди, будь то родственники, коллеги или случайно увиденные персоны. Некоторые несбывшиеся сюжеты он продолжает в книгах - к примеру, встретил в поездке симпатичную молодую девушку, невинно и весело провел с ней время - и поставил эксперимент с соблазном в романе "Победитель". Также, с детских лет писателю был свойственен интерес к смерти, и она часто "мелькает" в его книгах - иногда фоном, иногда - как полноценная и бессловестная участница повествования. Все это не дает никаких шансов ощутить детское, бездумное, и главное, длительное счастье.

  Значительная часть книги отведена "препарированию" автором собственных произведений - кто был прототипом, как и когда это было написано, что имелось в виду. Это не выглядит неуместным - проза Киреева-прозаика несколько отличается от стиля Киреева-мемуариста. Ведь он еще и опытный журналист, поэтому пишет по делу, без прозрачных намеков. Однако, как в прозе, в мемуарах чувствуется где тоска, где ностальгия, где сожаление о сделанных ошибках. Книга разделена на периоды-десятилетия - и везде, кроме последнего, присутствуют главы про каждый год и портрет "крупным планом" кого-то из творческих людей, писателей и поэтов, начиная с Алексея Малина, с которым автор жил рядом, и заканчивая (почти) Ириной Роднянской (технически, последний из творцов - Чехов, но с ним автор по понятным причинам лично не встречался). Портреты очень теплые, почти во всех своих современниках Руслан Киреев замечает черты, которыми они могли бы гордиться (легкое перо, чувство юмора, деловые качества, отзывчивость, доброту). Черную краску он приберег для себя, немного оставив для чиновников от искусства, любить которых сложно.

  О книге в сети не так много рецензий (из них, кроме здешних, определенно стоит внимания отзыв spl на сайте Лабиринта); я присоединяюсь к тем читателям, которым не хватило портретов участников и фото из семейного архива Руслана Киреева (но, может, он сам не хочет его показывать). К примеру, я могу представить Солженицына, Рубцова, Евтушенко, Ерофеева и автора "Альтиста Данилова", часть упомянутых вне "крупных планов" персоналий; остальные для меня сливаются в не очень понятную массу (я училась на факультете иностранных языков, и в обязательном порядке читала книги лишь на английском). Собственно, и на прозу Руслана Киреева я наткнулась случайно; моей семье были не по карману толстые журналы, да и темы в них были, мягко говоря, не детские и не попсовые. Книга может расширить кругозор тем, кто не представляет, какова была культурная жизнь в СССР "после Сталина"; люди "в возрасте" узнают тех, кого искали, читали и обсуждали, будучи моложе. Но читать ее вовсе не просто - и из-за объема информации, и из-за грустных посылов - идей об одиночестве, затухании творчества, так и не найденном месте в жизни, безверии, "влечению к смерти". Эти темы "красной нитью" проходят через всю книгу, и если восприятия юности перебивают все своей свежестью, то старость не щадит рассказчика. Тем не менее, читать книгу стоит - чтобы поучиться у автора литературному мастерству, прикоснуться к реальной истории, победам и поражениям живого человека. Сам автор, конечно, смертен, но тайны человеческой души вечны. Здесь они немного приоткрываются, и благодаря искусно расставленным акцентам, подсвеченным эпизодам и мелочам мы можем лучше понять себя и других. Художественная проза Киреева, несмотря на "спойлеры" в мемуарах, также стоит вдумчивого прочтения.

  8

  88