Рецензия на книгу

• 

  reader-1148037412 сентября 2025 г.

  Пикник нагишом на обочине литературы

  "Пикник на обочине" Стругацких: романтический самообман или авторская ирония?

  Перед нами не раз и не два читанный "Пикник", наверное, один из самых известных романов АБС, породивший культовый фильм Тарковского и множество интерпретаций и искажений - вплоть до мира видеоигр. Однако при внимательном чтении обнаруживается тревожная двойственность: либо перед нами образец наивного романтизма, либо сложная авторская игра с читательскими ожиданиями. К сожалению, вдумчивое изучение текста склоняет нас к первому варианту.

  Редрик Шухарт: герой или орудие зла?

  В основе романа лежит история обычного человека, который не понимает мотивов собственных поступков и по сути является бездумным орудием зла. Редрик Шухарт, сталкер, проникающий в аномальную Зону за артефактами, представлен как харизматичный антигерой, но его действия говорят об обратном. Артефакты, которые Редрик выносит из Зоны, несут смертельную опасность для всего человечества. Они в буквальном смысле убивают людей и непредсказуемо влияют на реальность. Шухарт это прекрасно знает — он видел, как гибнут его товарищи, как страдают близкие. Но продолжает свое дело, руководствуясь примитивными мотивами: жадность, азарт, желание легкой наживы.

  При этом Редрик не задается вопросами о последствиях своих действий. Он не философ и не мыслитель — просто жадный до денег обыватель, которому безразлично, что любой следующий его "хабар" может уничтожить всю цивилизацию. Даже болезнь дочери, очевидно связанная с влиянием Зоны, не останавливает его. Это делает Шухарта не трагическим героем, а физиологически неспособным к эмпатии душегубом. И вызывает вопросы к авторам - а в полной ли мере они понимали, КОГО делают главным персонажем этой истории? Были ли они готовы работать с таким сложным человеческим материалом?

  Псевдоарка и авторская идеализация

  Стругацкие совершают характерную для советской литературы ошибку: идеализируют своего героя, наделяя его несуществующими достоинствами. Редрик подается как "простой человек из народа" с якобы присущей ему природной мудростью и добротой. Авторы создают ему эдакую псевдоарку: "герой прожил в скотстве, потом прозрел и попросил всем счастья".

  Но где же это прозрение? Что понял Редрик Шухарт за всю свою жизнь? Сам текст произведения красноречиво показывает, что ничего. Он по-прежнему не понимает природы Зоны, не осознает последствий своих действий, не способен к рефлексии. Его финальная просьба к Золотому шару — "счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженным" — звучит как лозунг из школьного сочинения, а не как результат духовной эволюции. Кроме того, даже это умозаключение украдено у другого человека, которого сам Редрик только что подвел под страшную гибель.

  Более того, даже эта "арка" совершенно искусственна. Ничто в поведении Шухарта на протяжении романа не предвещает подобного "просветления". Он не развивается, а озлобляется и стареет. Он остается тем же примитивным, эгоистичным человеком, каким был в начале. Авторы просто наклеивают на него ярлык "положительного героя", не утруждая себя психологически достоверной мотивировкой.

  Инфантильный романтизм

  Стругацкие демонстрируют поразительную инфантильность в своем безудержном романтизме. Идея о том, что какая-то внешняя сила (в данном случае — Золотой шар) может даровать всему человечеству счастье, — это детская фантазия, достойная сказки, а не серьезного научно-фантастического произведения. А уж в устах взрослых авторов, властителей дум целого поколения, такая идея попросту смертельно опасна.

  Думали ли авторы над тем, какие последствия может принести для Земли буквальное исполнение желания "счастье для всех"? Что такое счастье? Кто будет определять его содержание? Как принудительное счастье повлияет на свободу воли, на развитие человечества, на само понятие человечности?

  Но эти вопросы не интересуют Стругацких. Они удовлетворяются красивым лозунгом, элегантно завершающим их работу, не задумываясь о его практической реализации. Это все тот же старый добрый романтизм, который заставлял людей модерна искренне верить в возможность построения лучшего мира простым волевым решением. История ХХ века очень выпукло показывает к чему привело столкновение нескольких таких "волевых решений" в основе каждого из которых лежала философия построения утопичного будущего.

  Проблема интерпретации

  Возникает фундаментальный вопрос: понимали ли авторы двусмысленность своего произведения? Есть два возможных объяснения:

  1. Стругацкие действительно верили в то, что писали. Они искренне считали Редрика положительным героем, а его финальную просьбу — актом высшей человечности. В этом случае перед нами образец наивного, инфантильного романтизма, характерного для советской фантастики периода "оттепели". И просто свидетельство недостаточно хорошего знания человеческой природы.

  2. Авторы все прекрасно понимали и сознательно играли с читателем, создавая многослойный текст, где на поверхности лежит привычная схема "герой-спаситель", а глубже скрывается горькая ирония о человеческой природе. В этом случае Стругацкие уподобляются тем самым пришельцам, которые оставили на Земле свои "отбросы", не заботясь о последствиях для местных обитателей.

  Текстуальные свидетельства

  К сожалению, анализ текста скорее поддерживает первую интерпретацию. Авторский голос неизменно сочувствует Редрику, оправдывает его действия социальными обстоятельствами, подает его финальную просьбу как торжество человеческого духа. Нигде не чувствуется авторской иронии или критической дистанции. Даже название романа — "Пикник на обочине" — подается как метафора равнодушия высших сил к человеческой судьбе. Но авторы не замечают, что их собственный герой проявляет такое же равнодушие к судьбе человечества, продавая смертельно опасные артефакты.

  Давайте просто продолжим повествование и представим что прямая реализация желания Редрика привела к исчезновению всего человечества. Сообразно большинству философских концепций современности бытие несовместимо с "полным счастьем" и это вполне логичное, энергетически эффективное решение для Машины Желаний. Как в таком случае выглядит весь роман? Мир погубил ограниченный ворюга поверивший в глупый слоган?

  Литературный контекст

  В завершение следует отметить, что в контексте мировой фантастики роман Стругацких выглядит архаично. Их современники — Филип Дик, Станислав Лем, Урсула Ле Гуин — создавали произведения, ставящие под сомнение простые решения сложных проблем. Они исследовали темные стороны человеческой природы, показывали опасность утопических проектов.

  Стругацкие же, к сожалению, остались в плену романтических иллюзий. Их "критический" взгляд на действительность сочетается с наивной верой в возможность простого решения всех проблем. Это делает роман скорее историческим документом конкретной эпохи, иллюстрацией ее заблуждений, чем безвременным произведением искусства.

  Влияние на культуру

  Парадоксально, но именно эта наивность обеспечила роману популярность. Читатели, уставшие от сложности реального мира, с благодарностью приняли простую формулу: есть герой, есть волшебный предмет, есть возможность сделать всех счастливыми. Тарковский в своей экранизации сумел добавить произведению философской глубины, которой не хватало оригиналу, но его работа имеет мало отношения к роману - это отдельное высказывание на другой спектр тем. А уж дальнейшая судьба "Пикника" (видеоигры и более 90 томов боевиков на их основе) и вообще сыграла с произведением дьявольски злую шутку. Роман оказался непонят, переиначен, превращен в бездумное развлечение и от него в культуре остались только "хабар", "аномалии", "сталкеры".

  Заключение

  "Пикник на обочине" — это книга о том, как романтические иллюзии побеждают трезвый взгляд на реальность. Стругацкие создали произведение, которое на поверхности критикует бездушие цивилизации, а по сути пропагандирует безответственность и инфантильность.

  Финальное желание героя — вовсе не прозрение, а финальный акт, апофеоз его безответственности. Человек, который всю жизнь торговал смертью, просит у неких высших сил счастья для всех. И не задается вопросом: а что, если эти высшие силы понимают счастье совсем не так, как люди?

  Возможно, именно в этом и заключается подлинный смысл романа: показать, как человек может оставаться слепым до самого конца, веря в собственную правоту. Но если это так, то Стругацкие играют не только с читателем — они играют сами с собой, не осознавая до конца глубокой иронии собственного произведения.

  100

  847