Рецензия на книгу

• 

  laonov9 сентября 2025 г.

  Вечная любовь (рецензия adagio)

  На приёме у психотерапевта (групповом):

  - Добрый день, меня зовут Лена, и я страдаю пристрастием к грубому бдсм: всё началось с макраме. Мне говорили, что это безвредное занятие..

  - Всем привет, я — Вадим. Я алкоголик-бейсджампист, с суицидальными наклонностями.

  - Добрый день, я Валера, и я эксгибиционист-лунатик: я по ночам прихожу к окнам дома моего смуглого ангела, самой прекрасной женщины на земле, и стою под ними, голый, с букетиком белых флоксов.

  - Здравствуйте, я… Саша. И я извращенец. Мне стыдно говорить о моём извращении, оно слишком утончённо, мерзко… о таком даже не додумался Маркиз де Сад.

  - Не стесняйтесь, Саша, вы здесь среди своих. Говорите, мы вас не осудим.

  - И Валера не осудит?

  - И Валера..

  - Я.. я… иногда, по ночам, срываюсь. И как одержимого, меня тянет.. тянет…

  - Валера, перестаньте креститься. Вы смущаете Сашу.
  Что? Это у вас дремлющий лунатизм?
  Продолжайте, Александр.

  - Так вот, меня иногда по ночам тянет…
  Венера Кирилловна, а Валера во сне смеётся, или надо мной?

  - Во сне. Продолжайте.

  - Я и говорю, меня тянет по ночам.. читать негативные рецензии на любимые книги. Это.. это… жуткий садомазохизм.
  И что ужаснее всего — мне это… нравится.

  С наслаждением прочитал Даму с камелиями.
  Я один из тех странных людей с эстетическими девиациями, которые в конце жизни, оглянувшись на прочитанное, словно на роскошный, байроновский список любовниц, скажут: я читал милого Дюма-сына, но не читал Дюма-отца. И не хочу.
  Или: я читал дневники жены Толстого, но.. никогда не читал Толстого, и не прочту.
  Нужно ещё будет ознакомиться с пьесой — Дама с камелиями, т.к. Цветаева её ценила даже больше романа, да и известная Травиата (ах, какое милое эхо прозвища моего смуглого ангела улыбается в этом названии: травка.. Травкиата) Верди, основана как раз на пьесе.

  Мне и правда кажется, что читая негативные рецензии на любимые книги, я занимаюсь чем-то развратным и постыдным.
  С другой стороны, это занятие весьма интересное, с точки зрения психологии.
  Вот какие эпитеты я встретил: «банально». «Заезжено». «Скукотища..». «Я сразу знала чем всё закончится».
  Мне в такие минуты жалко.. что я не ангел. Хорошо было бы явиться ночью, в постель, к такой читательнице-привереде и, обняв её, в ночнушке, шёпотом крыльев (о мой смуглый ангел, не ревнуй..), сказать ей на ушко, как и когда она умрёт.
  И что? Разве ей стало бы менее интересно жить?
  Наоборот. Как героине романа, Маргарите, которая знала, когда умрёт (примерно) и как умрёт: ценится каждое мгновение жизни.
  Более того, сами мгновения, словно звёзды, горят и днём, как в Эдеме.

  Тронули до слёз слова Маргариты, обращённые её возлюбленному: однажды, ты скажешь себе, с грустью и чувством вины: я знал, что она не доживёт до старости. Почему? Почему я не исполнил её желание? Не исполнил для неё… рай?
  Интересный вопрос: почему мы живём и любим так.. словно мы — бессмертные? Бессмертие мешает нам любить и жить.
  Боже.. если бы человек мог умирать за жизнь — два раза! Сколько бы это решило проблем!!
  Мы бы сразу отбросили всю мерзкую и слабоумную чепуху всего того, что нам мешает любить и что убивает любовь: эго, обиды, сомнения, мораль, страхи, недоверие..

  Меня давно уже смущает одна вещь: мы так хотим быть изящными, тонко чувствовать. Мы для этого тратимся на изящные вещи, утончённую еду, рестораны, привычки утончённые..
  И не замечаем, что прикрываясь всем этим, упускаем самое главное: чудовищное варварство искусства чтения.
  Многие совершенно утратили искусство чтения. Аристократизм чтения.
  Вот одна мадам написала, что роман Дюма — банален и всё это уже было сто раз.
  Это всё равно, что после газированной и приторного пойла, сделать глоток дорогого вина: вкус будет убит начисто.

  Не просто так, сомелье, полощут рот, после того как продегустируют вино, перед новой пробой.
  Вот некоторые «аристократы» приходят в ужас, когда что-то кушают руками или шашлык, с дорогим вином, с которым хорошо бы совместить — чудесный сыр.
  А мне порой страшно смотреть на то, как в современном беге времени, люди читают сразу же после Тургенева или Пруста — что то про кишечник, или после Цветаевой — Толстого (шучу. Почти.. Но мысль вы поняли.).

  Или вот, одна девушка пишет в рецензии, что главный герой её раздражал, был как ребёнок-плакса и эгоист.
  Ну что сказать? Искусство — не проститутка. Нельзя требовать от него удовлетворять наши мечты о прекрасном, мужском или женском. Это глупо.
  Хотите наслаждения? Ложитесь в ванну с пенкой и .. с чудесной вишнёвой булочкой. А лучше с мужчиной и с булочкой, которой он вас будет кормить (если вы женщина, разумеется. Потому что если бы я лежал в ванне с пенкой и меня.. кормил здоровый голый мужчина, булочкой, я был бы в лёгком ужасе).

  Мне кажется, Дюма-сын, создал удивительный эффект этим наивным героем: во первых, это был жестокий момент самобичевания, ибо эта история основана на реальных событиях: Дюма был влюблён в прелестную куртизанку.
  Во вторых, это было очень тонко.. не делать из героя тупоголового и одномерного брутального плохиша-красавца роботизированными клонами которого наполнена литература, а сделать его… точнее — себя, чуточку более наивным и «детским», чтобы оттенить многие бездны души.

  
  Мари Дюплесси. Реальный прототип Маргариты Готье в романе.

  Мы фактически наблюдаем удивительную историю любви.. двух детей. Трагедия которой в том, что один из этих детей — проститутка, с душой, в 1000 лет, ибо в страданиях и вне чудовища морали, душа растёт не по дням, а по часам.
  А другой ребёнок — просто, ребёнок, дитя своей эпохи, по своему прелестное и наивное. Это вообще приговор для любви, быть ребёнком своей эпохи: следовать её нормам, морали..
  В этом смысле меня всегда очаровывают такие личности, как Маргарита: это совершенно экзистенциальные типажи.

  Они обречены на смерть. Они смертельно больны. Они порвали с моралью, как ракета отбрасывает последнюю ступень, перед тем как преодолеть мрачную гравитацию земного, и вырваться в полыхающие во тьме — звёзды.
  Маргарита, становится… как Христос после воскресения: она с улыбкой невидимых ещё крыльев, которые ей грациозно замещают пока что, её прелестные платья, проходит сквозь стены морали, обид, сомнений, боли, надежд, жизни: перед ней просто нет тех стен, перед которыми равно пасуют и мудрецы и влюблённые, утрачивая любовь, бога, себя.
  В этом и неувядающая тайна Маргариты, невесомость её сердца.

  Давайте сознаемся. Очень легко осудить героя, в котором угадывается сам юный Дюма, в 23 года.
  Он ведёт себя как ребёнок? Нервный и требовательный ребёнок со слезами?
  Давайте посмотрим под другим углом. Вспомните свои «взрослые» ссоры с любимыми. Во всех случаях, это именно детские капризы и неврозы нашего «я». У всех, и у мужчин, и у женщин, и у Толстого и у Цветаевой и у безымянного дворника или изящной библиотекарши с сединой.

  Всё это наши вечные игры и капризы с нашими страхами, сомнениями, израненным "я", дышащим как зрачок перепуганного и потерявшегося в лесу, ребёнка.
  Страшно, увидеть в зеркале искусства — себя. Это рождает мучительные мысли и рефлексию, стыд и борьбу с нечто ложным в себе.
  Но ещё страшнее.. если мы, увидев в зеркале искусства себя — не узнаём себя. И в этом плане мы становимся на один уровень.. с иными животными, которые искренне и рычат на своё отражение и даже.. отважно нападают на него.

  У меня был опыт общения с куртизанками. Правда, они называли себя.. проститутки.
  Ничего пошлого. Я не был клиентом. Просто попал в плохую компанию и познакомился с одной очаровательной… проституткой. Почти как Маргарита в романе Дюма.
  Я просто ходил к ней и читал ей стихи. Пили вино и смеялись как дети..
  При мне её забирали клиенты. Потом она приходила как убитая и утыкалась на пару секунд мне в плечо, горячим лицом.
  Однажды, мне посчастливилось самому побывать в роли.. куртизанки.
  Пришли к нам на точку, девушка и парень, совсем молоденький. Брат и сестра — старшая.
  Захотела сделать брату подарок.

  Слово за слово, улыбку за улыбку. Мы с ней разговорились и она меня в шутку спросила, что я тут делаю? Я в полушутку сказал: работаю.
  Она: и тебя можно.. снять на час?
  Я, со смущённой улыбкой: разумеется.
  Девушка, с удивительными глазами, чуточку разного цвета, спросила цену.
  Задумавшись, как школьник у доски, с невыученным уроком, я назвал.
  Девушка улыбнулась в ответ и её улыбка сказала: а за ночь?
  И тут меня взял азарт. Подумалось, что на эти деньги я мог бы завалить цветами моего смуглого ангела: весь её подъезд, все 23 этажа её милого дома и весь её двор, с удивлённейшим дворником.
  Не хочется говорить о том, чем кончился тот разговор. Я и так слишком отвлёкся от Дюма.

  Дюма написал этот маленький и утончённый роман, в год, когда узнал о смерти своей возлюбленной.
  Он был в разлуке с ней, написал ей гневное письмо… и потом проклинал себя. Написал новое, нежнее нежного… и тишина. Почти космическая, так знакомая многим влюблённым.
  А когда узнал о смерти.. снял комнату в гостинице и написал роман. Как память о женщине, которую любил.

  На его месте, Дадзай.. снял бы номер в гостинице, где он был с любимой, и… покончил бы с собой.
  В некоторой мере, так сделал и Дюма, покончив с собой — прежним, и создав новую веточку реальности в романе, где его любимая всё же успела не только прочитать его письмо нежности, но и.. ответить на него.
  Зная всё это, письмо Маргариты читается как письмо из загробного мира, не менее трепетное, чем письмо Татьяны Лариной.

  Есть что-то вечное в этом символе дамы с камелиями: с удивительными цветами.. которые не пахнут. Словно вам подарили цветы в космосе. И вы блаженно невесомы и.. не принадлежите себе: вас просто медленно относит к созвездию Ориона.
  Есть что-то вечное от порыва юного Дюваля, словно нежный демон, уносящего свою возлюбленную на далёкую звезду: в деревеньку Бужеваль, где их никто не будет смущать, где сердце не будет разрываться от ревности… ибо в Париже, каждый человек — мог быть, вдруг превратиться в «агента Смита» из Матрицы: т.е. каждый богатый или молодой человек, это потенциальный любовник Маргариты.
  От этого можно сойти с ума..
  И чудесная мысль Дюваля: лишь вдали от людей и городов, любимая женщина принадлежит только тебе, а ты — ей.
  И ещё более чудесная мысль, такая родная мне: не хочется тратить мысли и тело на работу, воспоминания, творчество — хочется всецело посвятить себя любимой..

  И вот тут начинается самое интересное: готовы ли вы к совершенной любви? Мечтают то о ней, все. А готовы ли вы к ней?
  А мир к ней готов? Следовать за любовью, иногда, значит — идти против мира и его ущербных и больных истин, моральных церберов и суда толпы.
  Маргарита, блестящая куртизанка, с душой девственницы и герцогини, заключает с юным Дювалем соглашение а-ля Мефистофель с Фаустом.
  Только у Гёте, речь шла о продаже души..

  А у Дюма — тела? Нет. Всё оригинальней.
  Женщина обладает удивительной способностью: запрещать себе любить. Она может погрузить любовь в летаргический сон, как и сердце своё, жизнь, на год, на 10 лет, на словно она летит к созвездию Ориона в гиперсне.
  Но если любовь пробуждается вновь… женщина воскресает. Воскресает так, как не все воскреснут во время Второго пришествия.
  Поэтому это… страшно и прекрасно, когда женщина любит: словно случился маленький конец света и начался новый мир и время остановилось..

  Это же само по себе, чудо: в сожжённом развратом, сердце, в иссушенном пресыщениями, душе — вдруг пробивается робкий стебелёк любви.
  Боже.. а сколько в романе изумительных цветов мыслей! Читатели узнают в них и свои сокровенные мысли.
  Например вот эту: я отдал бы 10 лет жизни, что бы проплакать час у её милых смуглых ножек.

  Ладно, про смуглые ножки я прибавил уже от себя (ты ведь поняла, смуглый ангел?).
  Кто-то скажет: банально..
  А мне хочется такому человеку выстрелить в лоб.. из детского лука с розовой присоской.
  В том то и пошлость и трагедия, что такие вечные и светлые слова, повторяют многие мерзавцы, и их сердца не участвуют в словах.
  Знаете сколько бы реально согласилось на это, на эти 10 лет, из тех кто говорит так? Два процента.

  Может поэтому Маргарита смотрела на любовные признания мужчин — как на ветер. У всех это гормоны и тщеславие. Все хотели «поиграть», либо со своим эго, либо с судьбой, заполучив роскошную игрушку.
  И тут… встретился на пути тот, кто делом, а не словом доказал, что — Любит.
  И был подписан договор, что он становится нежным рабом Маргариты и соглашается на все её прихоти и не будет её ни в чём винить.
  По сути, мы видим нежный и смутный призрак рассказа Чехова — Дама с собачкой.

  Но одно дело, пожелать. Другое  — сделать.
  Забавно и по своему мило, что и Маргарита и Дюваль, были друг для друга — Пигмалионами, которые хотели нежно переделать друг друга.
  Хорошо ли это? Плохо ли? Можно ли из цветка.. сделать бабочку? В большинстве случаев, это безумие. И трагедия людей в том, что они хотят этого чуда, верят в него, потому что.. любовь творит чудеса.
  Быть может в наших ласковых прозвищах: ласточка, травка, мышка, слонёнок, прости господи, сокрыта эта вековая мечта преодолеть «человеческое» и стать сплошной душой и любовью?

  На самом деле, Дюма написал гениальный и вечный роман, и это только кажется, что он о куртизанке.
  Это обо всех нас. Каждый из нас, торгует своим сердцем, словно телом, отдавая его то сомнениям, то морали, то обидам, то страхам, то эго..
  По сути, в веках, словно бы лишь двигаются и мерцают прозрачные и цветные стены, превращающиеся то в людей, то с события, то в запреты и боли.
  Задача, не легче чем у Гамлета: как быть с любимым?

  Как быть с любимым.. если сама жизнь против этого? Если в тебе словно бы сидит второй человек, прелестный демонёнок, который вроде бы и любит его и одновременно, всем существом предан другому пути — инфернальной тропке, тропке роскоши и удовольствий?
  А есть ещё и четвёртое измерение этого демонизма разлуки: долги. У каждого они свои.

  У Маргариты — это долги за её роскошную жизнь. Как их покрыть? Она выбрала себе «ангела хранителя», старого герцога, который любит её странной любовью, ибо она похожа на его.. умершую дочку (тут закадровая улыбка Достоевского).
  Но кто будет оплачивать жизнь, долги, если она будет жить лишь сердцем? Эти долги, словно древние фурии, нагонят её и пожрут.
  А она и так умирает…
  И вот тут случается самое удивительное в романе. Чудо любви. Маргарита преодолевает в себе… судьбу, свой демонизм, Более того, пробудившаяся в ней любовь, преодолевает не только «человеческое», но и… «женственное», точнее  — узко-женственное, ибо и человеческое и женственное и мужское и творческое, это всё прелестно, как платье, а где основа женщины?

  Наверно, только женщина знает эту последнюю правду о любви: женщина может перед любимым человеком раздеться — до бессмертия. Сбросить к его ногам не только одежду, но и тело своё, судьбу, женственность..
  И превратиться — в любовь. Может потому что любовь  — это и есть настоящая женщина?
  Потому что для любви — как в Евангелии, нет обид, сомнений, недоверия. Она выше всего и преодолевает всё, все стены и стены эпох.
  Но готов ли мир к такой любви? Это же фактически… чуточку — зарница Второго пришествия.
  Как оказалось, ни мужчина, ни мир, ни толпа, с её вечным стремлением кого-то распять и осудить (о! по строгим моральным законам, как она любит!), не готовы к этому.

  Я не понимаю, почему некоторые книги продают без обезболивающего.
  Хотя бы бутылочку вина нужно бы выдавать, вместе с книгами Дюма-сына, Тургенева..
  Женщина разделась до бессмертия. Она сияет как ангел, она одна против всего мира и судьбы своей..
  Мне хочется попасть в книгу и помочь Маргарите.. но я для этого ещё слишком мало выпил и не уснул.
  Ночью мне снились белые камелии. Вся моя комната была полна ими. Целые сугробы камелий… которые превращались в белые письма смуглого ангела.
  И лишь одно письмо было красным: моё сердце..

  34

  1K