Рецензия на книгу

• 

  reader-106345856 сентября 2025 г.

  Любовная история в призме эпохи

  Тетралогия является последним сборником, который Юкио Мисима выпустил перед тем, как совершил попытку монархического госпереворота и завершил свою жизнь ритуальным сеппуку, поэтому Весенний снег, первую книгу сборника, уж точно нельзя рассматривать как обычную романтическую историю в духе Ромео и Джульеты.

  Молодой сын маркиза Мацугаэ Киёаки из буржуазной семьи, поднявшейся при революции Мейдзи, питает любовь к Сатоко, дочери графа из древнего (в отличии от семьи маркиза) аристократического рода, который в период буржуазных преобразований утратил богатство, но не утратил статус. Хотя главные герои знакомы друг с другом с детства и не сомневаются в своей любви, отношения у них не идут гладко до тех пор, пока дочь графа не предлагают в жёны одному из принцев. В этот момент отношения возлюбленных взрываются страстным пламенем, но оканчиваются, как и принято в подобных запретных отношениях, трагически. Повествование ведётся от лица Хонды, сына юриста, который представляет собой некий рациональный европейский взгляд на этот ураган хаоса страстей.

  Под стандартной любовной историей двух детей аристократов Юкио Мисимы раскрывает несколько важных тем. Во-первых, противопоставление новой буржуазии, поднявшейся в эпоху Мейдзи, и старой аристократии, которые ведут свои рода ещё с древних времён сёгуната. Уже в описании внешности маркиза Мацугаэ и графа Аякуры видна разница, один является статным и энергичным, второй кажется немного грузным и подавленным. К этому стоит добавить, что не зря катализатором взрыва в любовных отношениях между героями является именно помолвка с принцем. Семья императора с точки зрения исконно японских синтоистских верований происходит от богини Солнца Аматэрасу, поэтому именно некая близость Сатоко к божественному и толкает Киёаки на такой самоубийственный порыв. А то, что Сатоко, которая почти сблизилась с потомством бога, уходит в итоге в буддийский монастырь, символизирует под собой некий отход от древних исконнояпонских традиций в сторону инородной буддийской философии. Киёаки, молодость которого приходится на период мира после русско-японской войны, символизирует то стремление к смерти во имя божественной красоты, которой в спокойное время просто некуда выплеснуться, кроме как в кровавую бурю любовных страстей. Всё это подкрепляется философскими отступлениями любознательного Хонды на различные темы, вроде буддийской философии, корней европейского рационализма и его противопостановления азиатскому религиозно-космическому мышлению.

  Мисима максимально детально подчёркивает многие детали, обрамляющие культурные аспекты той эпохи, начиная от описания интерьеров домов, которые подчёркивает европеизацию японского общества тех времён и противопоставляют их традиционной японской аскетичной традиции, и продолжая дотошным вниманием к природе, особенно при описании снега или цветения сакуры, которое для японской литературы, по моему опыту, является обязательным пунктом в любой книге.

  Темы противопоставления европейского и японского, синтоизма и буддизма и тему стремления к смерти автор поднимает уже не в первой книге, но именно тетралогия является квинтессенцией всех взглядов автора, которые он вынашивал всю свою жизнь. И последующие книги тетралогии дальше раскрывают все эти темы.
  

  7

  261