Логотип LiveLibbetaК основной версии

Рецензия на книгу

Сталин. Жизнь и смерть

Эдвард Радзинский

  • Аватар пользователя
    donkoboza6 сентября 2025 г.
    Врага можно простить, но предварительно его надо уничтожить.

    Совершенно неподражаемый сборник всевозможных сплетен о Сталине на любой вкус: он был провокатором царской охранки, засланным к большевикам (как иначе объяснить его чудесные побеги из ссылки?); он ревновал вторую жену к Бухарину, при этом заглядываясь на супругу своего шурина (у Радзинского целое лукошко грязных личных сплетен вплоть до того, что Сталин надругался над молодой Аллилуевой, потому и женился на ней); он сам хотел первым напасть на гитлеровскую Германию, но не успел (самым удачным образом, подтверждающих это документов не сохранилось, есть лишь какие-то черновики/наброски/списки); его смерть - результат заговора Берии, Маленкова и Хрущева (Радзинский с невероятной уверенностью даже считает часы, которые вождь провел безпомощный после инсульта, пока его миньоны делили власть). Все, о чем пишет Радзинский, нужно делить на два, а то и на три, однако пародоксальным образом в этом и состоит суть неотразимого обаяния этой биографии: ты будто перемываешь с приятелем кости общему знакомому, а не мифологизированному правителю СССР.

    Именно в этом и заключается основное достоинство стиля Радзинского: он очеловечивает своих героев, напоминает, что история - это не набор обстрактных дат и имен, но совокупность решений обыкновенных людей из плоти и крови со своими характерами, темпераментами, принципами и травмами; судьбоносные для миллионов решения принимаются когда сгоряча, когда после бессонных ночей, проведенных за обдумыванием ситуации; когда просто наудачу. От подобного взгляда на историю не оторваться, ему не мешает даже вездесущий автор, не сходящий со страниц собственной книги, порой его в повествовании больше, чем самой истории: здесь и его личные комментарии, и размышления, и постоянные упоминания, где он учился, куда имел доступ и с кем был знаком. Работы Радзинского узнаешь из тысячи, его эксцентричность лишь украшает и без того невероятный рассказ о монументальных событиях на одной шестой части суши в первой половине двадцатого века.

    9
    362