Рецензия на книгу

• 

  red_star1 сентября 2015 г.

  Разноплановый сборник малой прозы Уайльда, объединенный рисунками Ники Гольц.

  На западе есть мода публиковать сборники, озаглавленный как-нибудь вроде 'Essential Hemingway’, в которых некие редакторы публикуют характерные отрывки. «Речь» поступила в этом духе – сборник настолько разный, что общего единого впечатления нет. Нет, кроме осознания, что проза тонкая, пронзительная, насыщенная надеждой на то, что человек сможет понять и услышать ближнего своего. Несильной надеждой, впрочем.
  
  Сказки сборников «Счастливый принц» и «Гранатовый домик» в основном печальные и грустные. Они довольно сильно напоминают горьковские Сказки об Италии (последние, однако, более оптимистичные) столь же пристальным вниманием к социальной сфере, к нищете и незащищенности. Что «Счастливый принц», что «Преданный друг», что «Замечательная ракета» - все это о том же, о людях, их зависти, злобе, удушающей неспособности терпеть кого-то, хоть на каплю отличного от них.

  Такие шедевры, как «День рождения Инфанты» или «Великан-эгоист» вряд ли нуждаются в представлении. Эта тонкость (несмотря на язык притчи), с которой Уайльд рисует душевные муки, говорит о том, что сам он через что-то подобное проходил. Да и вечный вопрос восприятия, своего собственного и глазами других – как это страшно в «Дне рождения Инфанты»!

  Любопытно, но не менее знаменитый «Соловей и Роза» выбивается из этого ряда. Если бы не душещипательный сюжет, то рассказ смотрелся бы вполне уместно в каком-нибудь сборнике О'Генри, не правда ли?
  
  Новой была для меня сказка «Рыбак и его Душа», тяжелый, тягучий, мрачный рассказ о терзаниях и смерти. И опять, в известной мере, это «Джекил и Хайд», опять эта разделенность, двойственность человеческой природы. Почему-то писателям викторианской эпохи часто приходилось об этом думать.

  Вишенкой на торте служит хрестоматийный «Мальчик-звезда». Мучительная притча, заставляющая задуматься – всегда ли ты сам был справедлив к своим близким? И хорошо, когда есть возможность что-то исправить. В этой сказке Уайлд показывает весь свой талант не в душещипательных подробностях, не в трогательных сценах отказа от матери-нищенки и последующего раскаяния. Самое лучшее в этой сказке – это тот абзац, который идет за обманчивым хэппи-эндом, когда одним мазком Уайлд смывает им же нарисованный розовый туман.

  Заглавный же рассказ сборника «Кентервильское привидение» настолько отличается от сказок, что о нем стоит поговорить отдельно.

  39

  118