Рецензия на книгу

• 

  nastya1410862 сентября 2025 г.

  Книга меня и очаровала, и разочаровала. Почему я решила, что Павел Муратов написал путевые заметки с экскурсом в историю и историю искусств? Это монументальный труд по итальянскому искусству преимущественно эпохи Возрождения с зарисовками из биографий известных людей и вставками личных впечатлений. Это грандиозно, богато и великолепно, но имена, факты, события, легенды льются водопадом. Если Павел Павлович пишет про Венецию – то будет подробно про маски, Гоцци и Казанову, если про Флоренцию – то Боттичелли и Медичи, если про Мантую – то Гонзага и палаццо. Муратов рассказывает о личностях прошлого так, словно они его с читателем общие знакомые, но я не настолько хорошо подкована, для меня многие рассказы слились воедино, а постоянно заглядывать в интернет… такое себе…
  Автора совершенно не интересует его современность. Я надеялась прочитать о городах, культуре, жизни Италии начала XX в., но приезжая куда-либо Муратов сразу начинает рассказывать про Ренессанс и печалится, если в городах нет живописных (архитектура и скульптура проходят по касательной) произведений искусства того времени. В принципе, я понимаю, ведь что для меня история, для Муратова – обыденная повседневность, поэтому Карузо у него «какой-то Карузо».
  Муратову не понравилось, что Рим – развивающийся современный город, в котором на месте великих руин понастроили уродливых зданий. Надо простить итальянцев за то, что античные статуи они выставили в музеях, отреставрировали древние здания, а сами не погребли себя вместе с Помпеями и ездят на трамвае в центре Милана. А все неаполитанцы, по наблюдению автора, жулики, пытающиеся продать туристам «всякую дрянь». Такие в чём-то непосредственные заметки из жизни оказались намного интереснее, чем миллионный рассказ про Рафаэля, который, по мнению Павла Павловича, не заслужил свою славу.
  Муратов категоричен и субъективен в оценках, что ожидаемо от путешественника, но внезапно от искусствоведа. Книга написана с искренней и огромной любовью (как мне показалось, к Италии до XVIII в.), но при всём большом уважении к эрудиции Павла Павловича, это очень тягучее повествование.

  17

  110