Рецензия на книгу
Защита Лужина
Владимир Набоков
my_friendbook29 августа 2025 г.Что наша жизнь? Игра!
Это третий роман Набокова — один из самых известных в его творчестве и получивший всеобщее признание.
Роман сложный, таящий в себе столько нюансов, что с первого раза многое остаётся скрытым, поэтому если есть желание уловить глубину замысла Набокова, увидеть новые детали и смыслы, книгу придётся перечитать.
Эта вещь не похожа ни на одну из предыдущих, всё новое: стиль, тема обработка. Таких вообще ещё русская литература не видала.
(Вера Набокова в письме Елене Ивановне Набоковой о новой книге её сына).
Всё же я доволен моим Лужиным, — но какая сложная, сложная махина.Мне в романе не хватило эмоций и если честно, ожидала большего — вот он, синдром завышенных ожиданий
В «Защите Лужина» Набоков и его удивительный талант для меня вышли на первый план — Мастер незримо присутствует в каждой строчке, — словно кукловод, мановением руки приводящий в движение своих обезличенных героев, отчего возникает ощущение искусственности и даже некоторой претенциозности.
Это может быть и таким авторским ходом, — что второстепенные герои служат лишь фоном для развития шахматного гения Лужина в его партии.
В любом случае для меня было слишком много самого Набокова, возможно поэтому я так и не смогла проникнуться героями романа.Наконец-то Лужин — не такой как все, — «... человек другого измерения, особой формы и окраски, не совместимый ни с кем и ни с чем».
Ему сложно находиться в реальном мире, таком непредсказуемом и противоречивом, другое дело — обстоятельный, упорядоченный и удивительный мир шахмат, где строгие правила сочетаются с бесконечными возможностями, полный гармонии, «поражающей пуще самой сложной магии», такой понятный и ясный.
Он не просто великий шахматист — он творец, он не просто играет в шахматы — он священнодействует.Лужин пытается соединить эти два мира — реальный и шахматный, — генерируя в своих мыслях шахматные образы, он продумывает различные ходы и комбинации, тщательно планируя стратегию своей защиты от реальности, но с каждым разом запутывается всё больше и больше, потому что непредсказуемость жизни предугадать на несколько ходов вперёд невозможно.
Лужин вспомнил с восхитительной, влажной печалью, свойственной воспоминаниям любви, тысячу партий, сыгранных им когда-то. Он не знал, какую выбрать, чтобы со слезами насладиться ею, всё привлекало и ласкало воображение, и он летал от одной к другой, перебирая на миг раздирающие душу комбинации. Были комбинации чистые и стройные, где мысль всходила к победе по мраморным ступеням; были нежные содрогания в уголке доски, и страстный взрыв, и фанфара ферзя, идущего на жертвенную гибель... Всё было прекрасно, все переливы любви, все излучины и таинственные тропы, избранные ею. И эта любовь была гибельна.Очень рада, что после долгого перерыва вернулась к Набокову и открыла его для себя абсолютно с новой стороны — он может нравиться или нет, но этого никогда не узнаешь, пока не прикоснёшься к его творчеству и не ощутишь свойственную только ему уникальность
Проверено на себе.Telegram: @my_friendbook
2102