Логотип LiveLibbetaК основной версии

Рецензия на книгу

Anna Karenina

Leo Tolstoy

  • Аватар пользователя
    maniako27 августа 2025 г.

    Я почти было поставила книге пятёрку, но напоролась, как на нож, на последние сорок страниц метаний Левина, его глубочайших и пространных размышлений о религии.

    В общем и целом, я понимаю зачем они нужны. Не только из-за того, что Льву Николаевичу нужно было поморализаторствовать от лица самого близкого ему по духу персонажа.

    Все семьи в романе несчастны по-разному и, тем не менее, объединяет их все грех. Измена на измене, а в итоге страдания, отчуждение, боль. Что способно избавить человека от последствий? Либо прощение, либо раскаяние.

    И так уж повелось, что Облонским с изменой справиться проще не иначе как от того, что неправым был мужчина. Что остается бедной Долли? Только прощение для мира в душе. Что остается Анне? Только смерть. Ультимативно и жестоко.

    В общем и целом, если поначалу роман можно назвать почти феминистичным для своих времен, то ближе к финалу Лев Николаевич настойчиво указывает нам на то, что подобное мнение ошибочно. Никакого отступничества, никакого образования. Всё блажь и счастья материнства и брака женщине ничто не заменит.

    Еще одним грехом наделяет, как мне кажется, автор Анну: гордыней. Хотя как по мне ведет она себя как влюбленная женщина, которой приложить себя больше не к чему кроме как к мужчине. Грустно, но осуждать её я не могу.

    Христианская мораль утверждает, что любой человек может раскаяться и найти путь к Богу, но Анна не делает этого. Она замыкается в себе, её любовь превращается в мучительную зависимость, и финал её истории — самоубийство — есть крайняя форма утраты надежды и отвержения Божьей воли.

    При том, как бывает с хорошей классикой, фоном к основной мысли идет уйма деталей, отвлеченных мотивов и историй. Чего только стоит один эпизод с Лидией Ивановной и ясновидящим, с чьей помощью решаются важные дела. И смешно, и грешно. Заменить свечи на лампу накаливания и будет современность.

    Меня до глубины души поразила сцена родов, и сцена самоубийства. Цена жизни, цена свободы. О многих местах романа я буду вспоминать очень и очень долго.

    8
    158