Рецензия на книгу

• 

  AlexandrIGN24 августа 2015 г.

  Сперва о недостатках. У книги есть главный очевидный минус. Это- как раз то самое "шатокуа" - пространные неторопливые рассуждения автора о как правило выдуманных им же проблемах. Притом, если в первой половине книги эти рассуждения органично вписаны в общую канву повествования, то почти всю вторую часть читателю не только приходится мирится с тем, что на основной сюжет осталась только десятая часть текста, но и что это "шатокуа" постепенно превратилось в скучную интеллектуальную биографию прежнего "Я" протагониста, со множественными описаниями каких то уж совсем неуместных в художественном произведении подробностей, вроде теорий преподавания риторики, пересказов диалогов Платона, подробных разбор отдельных мест из Аристотеля, истории педагогических экспериментов в США, переписывания целых кусков из Иллиады, мест из учебника по механике, инструкции по работе с инструментами и т.п. Я не считаю однако, что это ни при каких обстоятельствах не должно присутствовать в художественном произведении, но полагаю, что хорошая литература обычно использует подобные вещи для придания глубины художественным образам, для лучшего раскрытия характеров своих персонажей и т.д. , - т.е. для целей собственно литературных, а не в качестве демонстрации очередной "всеобщей теории всего" нового философа-самоучки. Если бы мы хотели узнать, что Пёрсинг, как философ, думает о досократиках, или как на его взгляды повлиял Пуанкаре, гораздо честнее было написать автобиографию или работать в жанре философской эссеистики. Но в итоге мы имеем притянутый за уши к основному сюжету поток по большей части трюизмов и банальностей, перекодированных на псевдофилософский язык. Приставка "псевдо" здесь вполне обоснована, - для любого человека не понаслышке знакомого с философской традицией, подобные "шатокуа" должны очень сильно утомлять. Возможно, это связано с огрехами перевода, но используемые Персингом понятия ("классический", "романтический", "качество" и т.п.) не могут не резать слух. Получается нечто, как если бы взяли, например, ньютоновскую физику и подменили в ней основные категории: "время" на "ждалка", "пространство" на "пустоту", "сила" на "тяга" и пр., далее по тексту разбросали пару дотошливо-подробных (почти до стенограммы) описаний историй о баталиях Ньютона со своими студентами или преподавателями, и в конце просто перечисли выводы ньютоновской физики применительно к повседневности, вроде тех очевидностей, что нужно остерегаться падающих на стройке стройке камней, или что у грузовиков есть тормозной путь.

  О тривиальных выводах стоит сказать еще и потому что у романа имеются проблемы не только с жанровым своеобразием, с языком, т.е. с формой, но и с содержанием - т.е. т.н. персинговской "философией качества". Если Персинг хотел донести до нас какую-то новизну в понимании традиции и практики дзен – ему это не удалось, - в книге никакого дзен нет и в помине, есть нечто похожее на Бергсона или феноменологию. Если автор под маской дзен хотел донести свою теоретическую поделку – то он изобрел велосипед; все им перечисляемое проходят на первых курсах философского факультета. Если автор считал, что его наработки представляют ценность исключительно для практики повседневности, а не для науки или философии, то к чему эти постоянные разборки с философскими школами, в том числе на «личном» уровне в лице бывших преподавателей?

  Если о плюсах: они касаются основной сюжетной линии. Автору явно хорошо удаются пейзажные зарисовки, путевые заметки, в целом атмосфера «американского мотоциклетного дао-пути». К сожалению, фабула с безумием главного героя и его прошлой личностью получила неинтересное развитие. А здесь было где разгуляться и сюжету и форме, будь на месте Персинга, например, Пруст.

  2

  93