Рецензия на книгу

• 

  VitalyPautov23 августа 2025 г.

  Михаил Пришвин — «В краю непуганых птиц», «Кладовая солнца» и мелкие рассказы

  ...только в обратном порядке: сначала я прочёл мелкие рассказы, потом «Кладовую солнца» и последней — «В краю непуганых птиц».

  Пока так и не удаётся мне познакомиться со знаменитым пришвинским фашизмом (а ещё литературоведом себя называет! ничего не знает, самого основного-то не читал!). Вероятно, за ним надо в дневники лезть. А пока не фашизм, так хотя бы просто Пришвина почитаю впервые со школы. Есть у меня такой проект из долгого ящика: прочесть или перечесть писателей-«природников», которых забронзовели.

  Все эти произведения очень разные. Мелкие рассказы можно считать «классическим» Пришвиным — в том смысле, что этого от него и ждут. (Итак, я приравнял классическое к ожидаемому.) О собаках, конечно, интересно, а кое-где даже проглянуло немного любимого мной быта. Об охоте мне читать тяжело, и от этого вдвойне интересным оказались повороты в «Ярике» и «Синем лапте». Это стоит отдельного разговора, кстати — какую литературную реальность создал здесь писатель, и в какие отношения она вступает с остальным миром. В «Еже» — великодержавность в духе «Человек — царь природы». Хотя рассказ безобидный, всё же непривычно: сейчас уже звучит или экологическое сознание, или голоса в духе «звери созданы для развлечения человека с ружьём», середины нет. Ну и «Сочинитель» — забавная зарисовка со смыслом, мне понравилось. Так или иначе, пишет Пришвин складно, выпукло, ярко в нужных местах. Умеете, могёте.

  «Кладовая солнца» — произведение знаменитое, но это не значит, что нельзя о нём по-своему сказать пару слов.

  Во-первых, это произведение грандиозное, и дело не в объёме, а в размахе, который удалось дать на сорока с лишним страницах. Глубину Пришвин обозначает истинно эпическую, хотя и не развивает эту линию, но нам и так уже понятно. Например, когда пишет здесь об отношении собаки к человеку. Причём слышно, что автор строк оставляет это тайной, не считает, что всё раз и навсегда открыл, но свой вариант ответа даёт.

  Во-вторых, деревенская и лесная жизнь вдруг резко соединяется с «эвакуированными ленинградскими детьми». Может, ничего такого в этом нет, но меня такие соединения впечатляют. Как будто вынырнули на поверхность.

  В-третьих, оно отлично скроено. Сказочные приёмы Пришвин употребляет очень кстати, при этом он их адаптирует, а не переносит вырванными из естественной среды.

  Ну и, конечно, это эмоционально насыщенное произведение. Особенно (снова об этом говорю) в теме отношений людей и собак. Но разговор об этом нужен отдельный, а я перейду к другому тексту, к

  раннему произведению «В краю непуганых птиц». Пишут нам во вступительной статье, что даже оно первое его. Носит оно, пишет Юрий Козловский, подчёркнуто документальный характер этнографического свидетельства. Всё так, носит, всё так, этнографического. Может быть, как раз в этом тексте ещё не так много именно Пришвина, но мне он понравился. Я узнал много нового о жизни людей к северу от Петрозаводска в начале двадцатого века, а подача автора, выбор слов и характер их приложения друг к другу помог мне представить эти места по-своему. Путешествие получилось классным.

  Что ж, когда-нибудь, может, настанет черёд дневников. А пока и так хорошо.

  Обобщённая оценка: 8/10.
  Захочется ли вернуться/перечитать: да.
  Заставляет задуматься: да.
  Смешно или страшно: смешно.
  Рекомендация: рекомендую.
  Кому рекомендую: тем, кто любит будить воображение при чтении. Тем, кто хочет составить своё мнение об отношениях человека и природы, животных.
  Кому не рекомендую: сложно сказать, но кому-то определённо окажется скучно.

  3

  99