Рецензия на книгу

• 

  Daniel_Mur22 августа 2025 г.

  Машина смерти в руках мужчин в костюмчиках за бумажками

  В отличие от предыдущих романов, в данном нет того неописуемого обилия алкоголя. Оно и понятно, ведь откуда огромное количество чего-либо на фронте, кроме смертей и страданий. К сожалению, такие истории не потеряют своей актуальности. Читаешь и думаешь, что, возможно, всё то же испытывают прямо сейчас не так далеко, прямо у границы.

  От того и понятно, что на войне категорически нельзя думать. Эти думы тебя съедят заживо, настолько там ужасно, что человек не выживает. Выживает животное, которое борется за свою жизнь несмотря ни на что.

  Эпизод с отпуском тем и показателен. В колее легче, чем после глотка свободы. Бывшая суровая обыденность бьёт тебя с двойной силой и подкашивает ноги, от которых иногда ничего не остаётся.

  Даже когда на фронте тишина, люди продолжают умирать.

  
  Мюллер Пятый который до сих пор таскает с собой учебники и мечтает сдать льготные экзамены; под ураганным огнём зубрит он законы физики
  Для солдата желудок и пищеварения составляют особую сферу, которая ему ближе, чем всем остальным людям. Его словарь на три четверти заимствован из этой сферы и именно здесь солдат находит те краски, с помощью которых он умеет так сочно и самобытно выразить и величайшую радость, и глубочайшее возмущение
  Кстати, как это ни странно, но всяческие беды и несчастья на этом свете очень часто исходят от людей маленького роста; у них гораздо более энергичный и неуживчивый характер, чем у людей высоких
  Железная молодежь! Молодёжь! Каждому из нас не больше 20 лет. Но разве мы молоды? Разве мы молодежь? Это было давно. Сейчас мы старики
  Видишь ли если ты приучишь собаку есть картошку, а потом положишь ей кусок мяса, то она всё же таки схватит мяса, потому что это у неё в крови. А если ты дашь человеку кусочек власти, с ним будет то же самое: он за неё ухватится. Это получается само собой, потому что человек как таковой — перво-наперво скотина, и разве только сверху у него бывает слой порядочности, всё равно что горбушка хлеба, на которой намазали сало
  На самом деле мы ничего не забываем. Пока нам приходится быть здесь, на войне, каждый пережитый нами фронтовой день ложится нам на душу тяжёлым камнем, потому что о таких вещах нельзя размышлять сразу же, по свежим следам. Если бы мы стали думать о них, воспоминания раздавили бы нас; во всяком случае, я подметил вот что: все ужасы можно пережить, пока ты просто покоряешься своей судьбе, но попробуй размышлять о них, и они убьют тебя
  Ах, мама, мама! Я для тебя ребёнок — почему же я не могу положить тебе голову на колени и поплакать! Почему я всегда должен быть сильнее и сдержаннее, — ведь и мне порой хочется поплакать и услышать твое слово утешение, ведь и я в самом деле ещё почти совсем ребенок, шкафу ещё висят мои коротенькие штанишки
  Как же бессмысленно всё то, что написано, сделано и передумано людьми, если на свете возможны такие вещи! До какой же степени лжива и никчёмна наша тысячелетняя цивилизация, если она даже не смогла предотвратить эти потоки крови, если она допустила, чтобы на свете существовали сотни тысяч таких вот застенков. Лишь лазарете видишь воочию, что такое война
  Когда этих крестьян что-нибудь заденет за живое, на лице у них появляется какое-то странное выражение, не то как у коровы, не то как у тоскующего бога, что-то дурацкое, но в то же время волнующее

  11

  263