Рецензия на книгу
Hag-Seed
Margaret Atwood
wondersnow21 августа 2025 г.Взмахом пера.
Что бы вы хотели посмотреть?
Извольте бурю в море лицезреть.«Вой, вой, вой... но выть он не мог», – зато он мог творить. А что ещё ему оставалось? Сначала умерла жена, спустя три года – дочь. Но – вспомним сказы барда... Всматриваясь в фотографию Миранды, где она, взлетая на качелях, была такой живой, Феликс решил: он её воскресит. Мысль может показаться сумасбродной, но только не для человека, который всю жизнь отдал искусству, нет, «она не могла просто исчезнуть из мира», он вызовет её силой своего воображения, создаст такой мир, где его драгоценная девочка снова будет жить, и в этом ему поможет дорогой Шекспир. Он писал, шил, творил. Постановка должна была быть с налётом безумия и ворохом блёсток, но именно этим эксцентричный режиссёр и прославился, так что всё шло хорошо, пока не вмешалось предательство, куда ведь без него. Это должно было окончательно его добить. Для чего стараться, к чему стремиться, всё у него отобрали, даже театр, он унижен, опустошён и всеми забыт, добровольно стал отшельником, лишил себя общения с миром, начал видеть её. «Мой ад везде, думает он, и я навеки в нём». Но при этом он следил за теми, кто посмел его предать. Он думал. Сам того не понимая, выжидал. И вот она, блестящая возможность. Ну, возможно не такая уж и блестящая, но... он же Просперо. Значит, всё в его руках. На плечах – великолепная мантия, в руках – волшебный посох, и он уже не скорбящий отец и не преданный творец, он могущественный чародей, ступивший на свой остров. «Феликс ринулся в „Бурю”».
«Вот оно, размышляет Феликс. Моё место ссылки. Моё наказание. Мой остров. Мой театр». В том, что действо происходило в исправительной колонии, на самом деле так много смысла, учитывая все фигурирующие в пьесе тюрьмы, да и заключённые в роли актёров нисколько не смущали, актёрские составы и публика «Глобуса» тоже были довольно разнообразными – во всех смыслах. Так умиляло и забавляло, как новоиспечённый преподаватель заговаривал свою труппу – «Вы осторожнее со старым волшебником, он вас зачарует по самые уши», – несколько бесед и вот уже и Ариэль не подозрительный фей, а крутой инопланетянин, да и Просперо так-то нормальный чувак, который жил по своим понятиям, и как же им это всё нравилось, ведь то, о чём писал поэт, было знакомо им не понаслышке. «Нечисть, духи, я иду. Вы готовы или нет?». Всё шло как по нотам, от сценария никто не отступал, но подбирающийся финал всё равно вызывал опасения, ибо чародей, как же ты поступишь со своим ловким духом?.. Признаться, до последнего момента думала, что всё закончится более трагично, витало подобное настроенье, но спасибо писательнице, что, взявшись за перо, она решила дать своему герою шанс на что-то более светлое, Феликс всё же заслужил покой и утешение, и круиз в такой замечательной компании пройдёт, надо думать, славно (местный дух воздуха, которого играл хакер, такой душка). Что и говорить, в конце и правда хотелось поаплодировать – и отпустить... выпустить. «Так мне даруйте отпущенье!».
«Каждый, кто оказался на острове, видит в нём что-то своё», – в этом и заключается очарование пьесы и Шекспира в целом, он и правда всегда неоднозначен, потому мне никогда не надоест читать и смотреть самые разные трактовки, и творение Маргарет Этвуд так мне понравилось, как мастерски она переплела все нити, воспев мастера и при этом добавив своё собственное, ну восторг. Обсуждения пьесы вообще лучшая часть романа, как интересно было следить за этими дебатами и докладами, новоявленные актёры судили героев исходя из своего жизненного опыта, и это было... занятно, да. Всё-таки подобные истории и правда вне времени, потому что люди, люди-то всё те же, нисколько не изменились их чувства, добродетели и пороки, и вот почему современные прочтения нисколько не чернят оригинал, скорее напротив, ну как восхитительны были все эти изменённые сцены, те же добавленные танцы, переписанные диалоги или тот внезапно грянувший и при этом так подходящий этому персонажу рэп («Больше я не боюсь. / Никого не боюсь. / Ничего не боюсь», – раскрытие Калибана в принципе было удивительным, и – та финальная мысль... здесь есть о чём подумать). Да, искусство и правда способно если не исцелить, то обнадёжить, и то, как уважаемая мастерица – чародейка – продемонстрировала, что тропа эта открыта абсолютно для всех, пришлось мне по душе. Это было живописно. Это было поэтично. Это было по-шекспировски. «А там вернись, свободной, к стихиям – и прости!».
«Театр вызывает демонов ради того, чтобы их изгнать».51180