Рецензия на книгу

• 

  orlangurus21 августа 2025 г.

  "Существует ли сегодня вообще что-либо бесспорно великое и важное, чему стоило бы отдать все свои силы?"

  Вопрос, который я вынесла в заголовок, задан более ста лет назад. И при всей странности, вязкости и медлительности книги в ней очень много моментов, когда употреблённое слово "сейчас" очень точно описывает то, что происходит в мире СЕЙЧАС. Так бывает в каждом начале любого столетия? Так уж видел мир гениальный и несчастный австриец? Так проявляется знаменитое "история развивается по спирали"? У меня нет ответов на эти вопросы, а то, что буквально написано про сегодня можно прочитать

  
  Германия была, может быть, духовно наименее единой страной, где каждый мог что-то найти для своей неприязни; это была страна, старая культура которой раньше всех попала под колеса нового времени и оказалась разрезана на пышные слова для мишурных и коммерческих надобностей; она была, кроме того, задириста, хищна, хвастлива и опасно непокладиста, как всякая взволнованная толпа; но все это было в общем-то лишь европейским и могло показаться европейцам разве что немного чересчур европейским.
  Прежде люди врастали в условия, которые они заставали, и это был для них надежный способ прийти к самим себе; но сегодня, когда все перемешано и оторвано от почвы, следовало бы даже, так сказать, при производстве души заменить традиционную кустарщину хитроумием фабричного процесса.
  Возник мир свойств — без человека, мир переживаний — без переживающего, и похоже на то, что в идеальном случае человек уже вообще ничего не будет переживать в частном порядке и приятная тяжесть личной ответственности растворится в системе формул возможных значений.

  Если говорить о сюжете, то примерно так: молодой (32 года, не так чтоб уж юный: "времена, когда губы его в силах были произнести что-либо подобное и когда эти губы носили усы, миновали слишком давно. А когда ты уже не способен на что-либо, что прежде умел делать, пусть даже это была величайшая глупость, то ведь это все равно как если бы у тебя отнялись руки и ноги.") Ульрих умён, образован, не беден, но совершенно не счастлив, потому что сам не понимает, чего он хочет от жизни. Пошёл в науку - никаких новых математических законов не открыл, подался в армию - оказалось, не его, связи с женщинами приносят только телесное удовлетворение, а душе не дают ничего. Поскольку он из приличной семьи, получается пристроиться в некий комитет, который бурно и долго, с участием специалистов абсолютно разных направлений и даже народа, готовит празднование знаковой даты - 70-летие на троне монарха страны, многими персонажами то ли ласково, то ли саркастично называемой Какания. Итак,

  
  потому он решил взять на год отпуск от своей жизни и поискать подходящего применения своим способностям.

  Весь сюжет: его встречи с коллегами по комитету, четырьмя женщинами, которые важны для него или он важен для них, и рассуждения, рассуждения, рассуждения... Книга далась мне тяжко, даже не из-за малой событийности. Меня всё время смущал стиль Музиля, его предложения, непредсказуемо переходящие от рваных кратких фраз, как вот в этом отрывке:

  
  Что-то невесомое. Знак плюс или минус. Какая-то иллюзия. Как если бы магнит отпустил железные опилки и они снова перемешались. Как если бы размотался клубок ниток. Как если бы колонна пошла не в ногу. Как если бы оркестр начал фальшивить. Нельзя было назвать решительно ни одной частности, которая не была бы возможна и прежде, но все пропорции немного сместились. Идеи, авторитет которых прежде был тощим, стали тучными.

  к таким, которые и Толстой не написал бы без остановки:

  
  И в то время, как вере, упорядоченной богословским разумом, приходится вести жестокую борьбу с сомнениями и возражениями разума ныне господствующего, голое, очищенное от всех традиционных терминологических оболочек веры, освобожденное от всех религиозных представлений, глубинное ощущение мистической связанности, которое вряд ли можно назвать исключительно религиозным, — это ощущение, кажется, и в самом деле невероятно распространилось, и оно-то и составляет душу того многообразного иррационального движения, что, как заплутавшаяся при свете дня ночная птица, мечется по нашей эпохе.

  Возможно, дело в том, что двухтомный роман (прочитан только первый том, и это ни много-ни мало 832 страницы) Музиль писал более 20 лет, и смена волн стилистики может быть последствием более поздних правок.
  Если же говорить об образах, то они, на общем бледном сюжетном фоне, чрезвычайно ярки. Меня впечатлил генерал Штумм, настоящий, стопроцентный вояка, очень старающийся стать полезным не в военном плане, вырасти над собой буквально, потому что хозяйка салона, где происходят заседания, пленила его воображение. Он даже читает книги, которых до этого в глаза не видел! Но всё равно иногда искренне не понимает, что происходит вокруг:

  
  Почему, собственно, теннисиста они считают гением, а полководца варваром?

  Интересна и личность Арнгейма, которого исподтишка считают агентом русского царя, который должен продвигать пацифистские идеи, - такой прямо человек Возрождения с толстым кошельком:

  
  Он был человек крупный.
  Его деятельность распространялась по континентам земного шара и по континентам знания. Он зная все: философов, экономику, музыку, мир, спорт. Он свободно объяснялся на пяти языках. Самые знаменитые художники мира были его друзьями, а искусство завтрашнего дня он покупал на корню, по еще не установленным ценам. Он общался с императорским двором и беседовал с рабочими. Он владел виллой в стиле ультрамодерн, фотографии которой красовались во всех специальных журналах по современной архитектуре, и ветхим старым замком где-то в аристократическом медвежьем углу Бранденбурга, выглядевшим прямо-таки как трухлявая колыбель прусской идеи.

  Даже к концу тома я так и не поняла, какова роль в повествовании садиста-убийцы, уже пойманного и сидящего в тюрьме Моосбругера, которого все ненавидят (не зная никаких обстоятельств его жизни), но некоторые всё пытаются как-то повлиять, чтобы его освободили (не представляя, на что он способен). Примерно так же не прояснился за 800 страниц и образ Клариссы - подруги детства Ульриха, вышедшей замуж за их общего друга детства-музыканта. Мне показалось, что именно в уста это странной и неуравновешенной женщины автор частенько вкладывает свои слова, но от этого её роль яснее не становится...

  
  Осуществить хорошие мысли так же нельзя, как музыку.

  В целом, работа комитета не приносит никаких результатов, потому что с одной стороны её жутко стопорит немыслимо ветвистая бюрократия ("и в руке он держал карманный карандаш в золотой оправе, которым в конце каждого письма уже начертывал магическую формулу «рез.». Эта магическая формула «рез.», употребительная в каканских учреждениях, означала «резервировать», а в переводе «отложить для позднейшего решения», и была образцом осмотрительности, ничего не теряющей и ни в чем не проявляющей чрезмерной поспешности. Например, прошение мелкого чиновника об особом пособии по случаю родов у жены резервировалось до тех пор, пока ребенок не становился взрослым и трудоспособным, не по какой-либо другой причине, кроме как по той, что к тому времени вопрос мог ведь, чего доброго, и решиться законодательным путем, а сердце начальника не хотело преждевременно отклонять эту просьбу; но резервировалось и предложение какого-нибудь влиятельного лица или какой-нибудь инстанции, которую нельзя было обижать отказом, хотя знали, что другая влиятельная инстанция против этого предложения"), а с другой - попытка поиграть в демократию и предоставить возможность всем-всем прислать свои предложения и идеи заваливает её горами всяческой ерунды.

  Даже бескрайне равнодушный Ульрих начинает задыхаться...

  
  Твои намерения достойны Наполеона, но эпоха, которую ты застал, для них не подходит!

  Несовпадение человека и времени, поток мелочей, захлёстывающих ежедневно, душевное отупение, когда чувств или нет, или они не находят пути к выходу, и великое множество вечных вопросов и проблем - таково наполнение книги. Она, безусловно, достойна прочтения, но совершенно точно требует читательской работы и вряд ли предоставит хоть пару минут удовольствия...

  
  Истина — не кристалл, который можно сунуть в карман, а бесконечная жидкость, в которую погружаешься целиком.

  93

  249