Рецензия на книгу

• 

  Champiritas20 августа 2025 г.

  Грубая поделка времён перестройки, замаскированная под мемуары

  О мемуарах Мещерской знала давно, несколько лет книга висела у меня в више, но начать читать её меня побудил интерес к подмосковным усадьбам, в одной из которых как раз Мещерская и проживала. Это усадьба Петровское, она фигурирует здесь в самом начале. Дело в том, что мой мимоходный поиск в интернете не выдал мне никаких фотографий внутренних интерьеров, а ныне усадьба выглядит…. В общем, сами полюбуйтесь, до чего её довели «предприимчивые собственники». Даже приблизительно сложно представить, как главное здание выглядело внутри в лучшие свои времена. Вот, думаю, может Китти приоткроет тайну, хотя бы словесными описаниями.

  Я читала лишь ту часть, в которой героиня и её семья находятся в том самом подмосковном Петровском. И уже есть что сказать, но не про имение, а про саму Китти и тех, кто оказался в похожем положении после революции 1917.

  Сама рассказчица не внушает доверия. Ни предисловие этой книги, ни статья о ней (Мещерской) в википедии, ни уж тем более тон мемуаров – ничто не вызывает симпатии. Такие мемуары я читаю обычно между строк, рассказчик выдаёт себя с головой, выворачивает внутренний мир. Даже желая показать себя с выгодной стороны он показывает и неприглядную.

  Мемуары начинаются с рассказа о положении княжон (автора и её маминьки) после революции. Мещерская несколько раз повторит про «физическое уничтожение её класса», что, однако, не помешает её матери написать письмо самому Дзержинскому, а до этого от пришедших к ним во «дворец» чекистам она не скроет о своей принадлежности к классу, который прямо сейчас физически умерщвляют. Так что же? Выходит приврала немного, раз их, княжон, не трогают, даже зная об их прошлом. Забегая вперёд, скажу, что героиня наша дожила до ельцинских времён и даже успела вернуть себе некоторые привилегии.

  Не скупится Китти и на описание всяческих цацок из своей «Шихерезады», коими они любовались с сестрой и матерью тайком от ЧК и старух, носивших им сердобольно яйца, молоко и баранину. Вот как-то после перечисления всех этих осыпанных полудрагоценными камнями оружий, кованных серебром попон, серебряных шкатулок, подносов, тазов (список длинный, продолжать не буду) очень смешно читать, что якобы матери нечего дать некогда служившим ей старушкам. Ещё более нелепо звучит рассказ о том, как врач из больницы, расположенной во дворце Мещерской, хоть и делилась с княжнами скудным продовольствием, но всё равно одна из её дочерей «прожорливая Лёля» съедала почти всё. В рот Мещерской мало что попадало. Серебряными тазами сыт не будешь.

  О старушках ещё хочется заметить кое что. Автор говорит о них сдержанно, видно, всё же, скучает по временам, когда повсюду за ней ходила прислуга. Неудивительно, что старые женщины, по всей вероятности, не знавшие грамоты, не особо разбирались в происходящем, а посему – не особо любили новую власть. Эти их причитания здесь, как мне показалось, для того, чтобы выдать мнение горстки старух за настроения как минимум среди женской части общества. А мужики-то…. тут для демонстрации их невежества и тупости княгиня даже коверкает русский язык, изображая речь простолюдинов.

  Как водится в мемуарной прозе некогда породистой части населения, есть место тут и внешнему описанию нового правящего класса. Не стоит особого труда предположить, что описание это будет, мягко сказать, не самым комплиментарным. Вот и цитата:

  
  все уродство этого лица заключалось прежде всего в огромном носе, который был сдвинут с места, сидел на лице как-то криво и к тому же был еще и перебит в двух местах. От этого все на лице переместилось: один глаз навсегда, видимо, прищурился, а второй, точно готовый выскочить, имел отвисшее, мокрое, кровавое веко. Над низким лбом стояли невероятно густые и совершенно прямые, как щетка, неопределенного цвета волосы. Вместо рта была длинная, прямая щель — губы отсутствовали.

  Зная, каким было положение крестьян, матросов, что позволяли себе привилегированные классы в плане физического воздействия на некогда бесправные «низы», лично я никакой неприязни не испытываю к человеку с таким лицом. А может, он участвовал в войне по воле той власти, при которой Мещерской так вольготно жилось и там получил увечья, навсегда изуродовавшие его?

  Про дальнейших похождения княжны читать не стала, хотя мне было интересно, чем закончилась история с письмом к Дзержинскому. Данные мемуары - ещё один образец пропаганды поздних 80ых, нелепой, пестрящей противоречиями. Довольно забавно наблюдать как княжне хочется и похвастаться своим прошлым принцессы и одновременно вызвать жалость к себе в новых обстоятельствах, показать гордо поднятый подбородок и убогость тех, кто её окружает (сердобольные старухи с бараниной, их мужики, чекисты и т.д.). Ничего не имеющая и в то же время носящаяся с сундучком и драгоценностями, много молящаяся богу, но на деле забывающая про христианские заповеди.

  Мне не понравилось. Время такой литературы ушло ещё лет 30 назад. И о Петровском здесь почти ничего, кроме волшебной печки.

  
  

  
  

  66

  487