Рецензия на книгу

• 

  Deuteronomium19 августа 2025 г.

  Когда, приятель, в море выйдешь, Увидишь шторм и пушек дым, А приглядись — мой гроб увидишь Под флагом желто-голубым

  Есть некая ирония судьбы в том, что один из самых беспощадных и натуралистичных портретов социального дна Швеции XVIII века был создан Никласом Натт-о-Дагом — потомком одного из древнейших аристократических родов страны. Его дебютная трилогия, состоящая из романов «1793», «1794» и «1795», — это полномасштабное погружение в преисподнюю, где под голубым пером автора вскрывается гниющее тело ошибочно именуемой «просвещенной» густавианской эпохи.

  Предметом произведения является монументальное расследование, растянувшееся на три года и ставшее для его героев настоящим сошествием в ад. Все начинается в романе «1793. История одного убийства», когда из грязных вод стокгольмского озера Фатбурен вылавливают чудовищно изувеченное тело; за такое безнадежное дело берется странный дуэт: однорукий ветеран-палач Микель Кардель, человек огромной силы и еще большей скорби, и гениальный, но умирающий от чахотки юрист Сесиль Винге, чей острый, как бритва, ум — единственное оружие против жестоких психопатов. Их поиски убийцы превращаются в одиссею по самым грязным закоулкам города, от вонючих трущоб и борделей до роскошных особняков, где порок лишь искуснее задрапирован. Конфликт здесь многослоен: на поверхности это классическое противостояние детективов и преступника, но под ним кроется куда более глубокая борьба — поединок горстки честных людей с прогнившей до основания системой, где справедливость — не более чем товар.

  «Золотой век» Густава III в Швеции был позолочен лишь для избранных, для остальных же он был эпохой немыслимой жестокости. Натт-о-Даг стремится шокировать, заставить почувствовать и осознать, что за фасадом любого «цивилизованного» общества может скрываться бездна варварства. Идея трилогии — в демонстрации того, что зло не является прерогативой маньяков-одиночек — оно системно, разлито в самом воздухе эпохи, оно произрастает из бедности, несправедливости и безнаказанности сильных мира сего. Это хроника выживания в мире, где человеческая жизнь стоит дешевле приличной пары башмаков, а единственным спасением может стать либо милосердие незнакомца, либо вовремя пущенный в ход кулак.

  Названия романов, на первый взгляд, предельно лаконичны, но в этой лаконичности кроется их гениальность. Годы здесь — не просто хронологические маркеры, а полноценные действующие лица, гигантские клетки, в которых заперты герои. Каждый год — это новый виток спирали, уводящий все глубже в пучину отчаяния. Эти цифры лишены всякой поэтичности и работают как судебный протокол, бесстрастно фиксируя время, когда история Швеции сошла с ума после убийства короля. Это эпоха регентства, политического вакуума и паранойи, и автор использует эту историческую рамку как идеальный фон для расцвета человеческой низости. Стокгольм Натт-о-Дага — живой разлагающийся организм, где физически ощущается вонь нечистот и порохового дыма, вкус кислого пива, липкий холод тюремных казематов.

  Романы «1793» и «1794» выстроены виртуозно, напряженные триллеры с безупречным ритмом, а вот «1795» выглядит как их уставший и слегка растерянный младший брат. Сюжетные линии множатся, некоторые из них обрываются, а центральная интрига кажется менее сфокусированной, словно автор сам заблудился в лабиринтах, которые с таким мастерством выстраивал ранее. Финал, призванный связать все воедино, оставляет чувство некоторой поспешности и скомканности, из-за чего заслуженная оценка снижается с превосходной «восьмерки» до сдержанной «пятерки». Тем не менее, первые две книги настолько хороши, что с лихвой искупают недостатки последней. Трилогия «Микель Кардель» — это тяжелейшее, но незабываемое чтение; мрачный шедевр, который заставит вас ценить тепло и свет вашего собственного мира как никогда прежде.

  14

  186