Рецензия на книгу

• 

  Dikaya_Murka17 августа 2025 г.

  Приступая к чтению этой книги, я не ждала многого: викторианские романы хороши своей стилистикой, отражающей дух времени, но новизны от них обычно не ждешь. Принципиальной новизны, конечно, не было и тут - в конце концов, тема битвы добра со злом стара как мир. Но тут мне встретился не совсем классический взгляд на традиционное противостояние Бога и Дьявола. Дьявол - не воплощение абсолютного зла, а заложник ситуаций, алчущий возвращения под сень творца, но не имеющего возможности этого сделать, пока не исправятся человеческие души, погрязшие во тьме. Таким образом, искушая людей, он всякий раз надеется, что они устоят перед искушением, дав ему возможность приблизиться к мечте воссоединения с небом, однако же те в большинстве своем снова и снова проваливают миссию. Вот моральная фабула, которая лежит в основе сюжета “Скорби сатаны”, воплощенная в традиционной формуле, по которой внезапно разбогатевший человек встречается с Ловцом Душ Человеческих, подвергаясь череде искушений. Язык книги достаточно современнен, так что риска утонуть в велеречии и философских спорах у читателя нет, хватает и сюжетных поворотов, а сцена в спальне покончившей с собой леди Сибил лично мне показалась даже достаточно пугающей (неплохо для такого типа книг, которые чаще пугают морализаторством, чем описаниями потустороннего).

  Ну и конечно, как обычно бывает с романами на вечные темы, тут и там встречаются сценки и мотивы, которые напоминают о том, что ничего нового в подлунном мире нет - и в веке 19-м, 20-м или 21-м - пороки, страсти, чаяния людей не слишком отличаются (а значит скорби Сатаны нет и не будет конца). Вот, к примеру, погоня за вечной молодостью:

  
  Милостивый государь, в нынешнем свете старости нет места! – беспечно заявил он. – Даже бабушки с дедушками в свои пятьдесят резвятся так, как не резвились в пятнадцать.

  А вот о склонности к хайпу на скандальных темах:

  
  Сейчас же модно богохульствовать! – сказал он. – Это мерило гениальности в литературе и мудрости в обществе!

  Или о некоторых литературных тенденциях:

  
  Приправьте все как можно большим количеством пикантных подробностей и беременностью – если вкратце, пусть предметом вашего дискурса станут мужчины и женщины, единственной целью существования которых является размножение, и вас ждет невероятный успех. Во всем мире не сыщется такого критика, что не станет рукоплескать вам, а пятнадцатилетние школьницы будут с вожделением проглатывать страницу за страницей в своих тихих девственных спальнях!

  Здесь, впрочем, будет правильно отметить, что Корелли фиксирует тренд своего времени - в Англии конца 19-го века действительно расцвел интерес к пошлой литературе, живописующей человеческие пороки, после того, как в течение долгого времени литературный багаж общества состоял из религиозных и околорелигиозных текстов, оно с ажиотажем отнеслось к фривольным и скабрезным романам. Почти как СССР времен гласности и перестройки, когда на прилавки поперла литература такого сорта, в которой лучшим образцом была “Эммануэль”.

  Вернемся к другим “вечным ценностям”:

  
  Безмозглость современного общества явнее всего обнаруживается на светском приеме в саду, где суетные, пьяные вдрызг и обабившиеся двуногие слоняются туда-сюда, иногда останавливаясь для пятиминутной беседы; большинство же неуверенно перемещается между павильоном с закусками и эстрадой для оркестра
  В наши дни никто не думает – люди терпеть этого не могут, у них слишком нежные головы. Мыслительная деятельность подрывает устои общества, кроме того, это весьма скучное занятие.

  И, кажется, еще одним, неизменным в эпохах явлением остается то, как иностранцы видят Россию))

  
  Следующей картиной, изображающей императора на троне, был «Автократ». У его ног теснилась жалкая толпа униженных и голодных, протягивавших к нему свои тощие руки в мучительной мольбе, но он даже не смотрел на них, словно их вообще не было. Он склонил голову, прислушиваясь к шепоту почтительно склонившегося советника и конфидента, меж тем как тот прятал за спиной обнаженный кинжал, готовясь вонзить его в сердце монарха. «Россия!» послышался чей-то шепот, едва сцену скрыл занавес;

  Есть, кстати, и приметы эпохи - например, на фоне расцвета безнравственности и пороков в обществе в целом и в среде аристократии в частности, царило убеждение относительно того, что моральный тон общества задает именно женщина.

  
  Если бы женщины были чисты и правдивы, тогда в мир вернулось бы утраченное счастье, но большинство из них, как и ты, лживы, вечно притворяются теми, кем они не являются.
  Только чистая женщина способна заставить мужчину обрести веру.

  Такими пассажами полна вся книга и я, честно говоря, не смогла понять, живописует ли Корелли умонастроение эпохи как таковое или все таки желает его высмеять.

  Надо отметить, что “Скорбь Сатаны”, ставшая самой популярной из книг Корелли, является во многом для нее автобиографической. Себя она отображает в двух персонажах одновременно - в искушаемом внезапно свалившимся богаством писатели Джеффри Темпесте и в снискавшей всеобщую любовь популярной писательнице Мэйвис Клэр. Сама Корелли действительно была весьма успешной для своего времени писательницей и книги ее выходили солидными тиражами, как у Клэр, но в то же время, подобно Темпесту, она была весьма уязвима к нападкам критиков и вела с ними ожесточенные переписки. Полагаю, что образ Мэйвис Клэр был для Корелли или ролевой моделью или своего рода идеалистическим видением себя. Персонаж одинокой женщины-писательницы, наслаждающейся бытом и творчеством в своем уютном маленьком коттедже - это несомненно то, какой представляла Корелли саму себя. Неизвестно, однако насколько близка она была к этому образу в реальности. История сохранила мало сведений о жизни Марии Корелли, однако известно, что там никогда не была замужем и не имела детей, что, с учетом эпохи, должно быть доставляло ей немало неприятностей и служило мишенью для насмешек злопыхателей, то уличавших ее в безответной любви к художнику Северну, то в лесбийской страсти к компаньонке Берте Вивер. О том, было ли из этого хоть что-то правдой я судить не могу, однако некоторые аспекты образа Мэйвис Клэр в “Скорби Сатаны” дают основание считать, что Корелли тяготилась своим имиджем взбалмошной старой девы и стремилась сформировать и возвысить альтернативный способ его восприятия.

  17

  698