Рецензия на книгу

• 

  Dante_Sartre

  19 августа 2015

  М. Ш.

  Твой яркий румянец и твой биплан
  превращающийся в гидроплан
  Твой круглый дом с копченой селедкой плывущей
  в нем
  Мне нужен ключ от ресниц
  (Гийом Аполлинер, «Сквозь Европу M. Ш.»)
  

  Мертворожденный Шагал по иронии судьбы любил жизнь так, будто был рожден для этой любви. Несмотря на все невзгоды, которые ему пришлось пережить, несмотря на непонимание и неприятие со стороны горячо обожаемых им России и друзей, он шел вперед.
  Но движение вперед для него было невозможно без оглядки назад, к корням, к тому вечному, что невозможно испортить или поколебать зыбким и временным. Потому что сам Шагал куда серьезнее переходящего и проходящего, и об этом он говорит, кричит, так же громко, как о надежде на лучшее будущее и правильное настоящее, опомнившееся от всего навалившегося на него.

  Поразительно в жизнеописании Шагала и то, как он пишет – «как красками по холсту». Между каждой мыслью – промежуток, пустота, как между землей и полетом. Его биография – та же картина, и он летит, летит, как герои его работ и документов. Слова, перемежаемые иллюстрациями, то полны тепла и искренней привязанности, то исполнены горечью, а то и вовсе гневны и распалены.
  Шагал жил как творил, а творил как жил. Он пишет так, будто слова – тоже герои его картин. Естественный переход из одной формы в другую, не более того.
  Вместе с Шагалом ты переживаешь революцию и вдыхаешь сырость, бежишь на пожар и впервые заглядываешь в тайну чужой смерти. Плаваешь, голодаешь, метаешься и все равно идешь вперед.

  Вперед-назад, вверх-вниз, по диагонали – движения души Шагала находят отражения в композиции его картин и в построении книги, и это завораживает.
  Но больше всего, конечно, завораживает полет.
  Полет, увиденный на картинах: это ведь не только «повисшие в воздухе» без опоры мы все. Это еще и крылья за спиной, это тревожная сила Марка Шагала, которая возносит тех, кого видит он и кто видит его работы, ввысь раньше космонавтов. Это отказ от бессознательного в пользу чего-то нового и передового. Шагал, экспрессивный, спонтанный, порывистый Шагал преодолевает академизм, прильнув к земле и оставив в своем естестве как народное творчество, так и очарование и пьянящую атмосферу самого художественного города Парижа. В этом сплетении и слиянии рождается непередаваемая красота, читать о рождении и становлении которой ничуть не менее поразительно, чем смотреть на нее.

  11 понравилось

  1

  203