Рецензия на книгу

• 

  Psyhea14 августа 2015 г.

  Тяжело мне далась эта книга. Неожиданно тяжело. Вообще с советской литературой у меня долгая и сложная история. Пять лет истфака, где пришлось вчитываться в десятки монографий советских исследователей не прошли даром. У меня выработалась изжога на один только намек на советский стиль, который даже в самой узкоспециализированной книге (разведение пчел на юге России) предполагает идеологическую программу и отсылки к Марксу и Ленину по любому поводу и без. Чаще, как вы понимаете, без. Иначе не печатали. Хочешь издаваться – будь на волне идеологии, чутко реагируй на политические события и пропагандируй мировую революцию/социализм/коммунизм (нужное подчеркнуть).

  К чему это я. Отставим в сторону мою фобию нонфикшена. Проблема в том, что советская художественная проза в подавляющей массе своей грешит тем же самым раздражающим мой переболевший организм стилем. Механизм тот же. Хочешь, чтобы печатали – умей вертеться. Конечно цитаты из всеведущих Маркса и Ленина здесь встречаются реже, но идеологический костяк заметен невооруженным глазом, а с моей обостренной чувствительностью так и вовсе колет глаза.

  И «Двенадцать стульев» к моему великому разочарованию исключением не стали. Частично ответственность за свои страдания возлагаю на примечания. Я, как старательный и дотошный читатель, обращалась к ним ежестранично и внимала расшифровкам различных Старгико, Музпред, МУНИ, знакомилась с инфраструктурой советского общества конца 20х годов, с различными имперскими пережитками в виде названий тканей, сортов дерева и других занимательных вещиц, погружалась в многочисленные отсылки к современному авторам искусству: кино, театру и, конечно же, литературе. Именно примечания заботливо информировали меня о пропартийности того или иного элемента повести и намерении авторов поддержать официальную идеологию. Честное слово, не было бы примечаний, не знай я подоплеки романа – читалось бы в разы увлекательнее. Все те фрагменты, которые мне понравились, вот сюрприз, были вырезаны цензурой при издании книги и были воссозданы по черновикам романа только в наши дни. Без этих кусочков было бы совсем печально, господа…

  Мне вроде бы понятна и осторожность и прозорливость авторов в обращении с власть имущими. Но бесконечно грустно от того, что талантливым писателям пришлось подстраиваться под обстоятельства. Потому что юмор и ирония в романе выше всяких похвал. Книга значительно тяжелее фильма, и местами добрая ирония сменяется откровенным сарказмом. Да и главные герои гораздо более жесткие люди. Ильф и Петров неоднократно и откровенно намекают на то, что товарищ Бендер сидел в местах не столь отдаленных, вероятно еще и неоднократно. Ипполит Матвеевич скорее персонаж откровенно комический, но тоже в погоне за богатством тещи взращивает в себе холодную жестокость и расчетливость. Так что книга мрачнее фильма. Однако экранизация очень близка к тексту, с этим связано еще одно мое разочарование. Кроме разве что вырезанных глав и фрагментов, фильм полностью следует книге до последней шутки и поворота сюжета. Беда хороших экранизаций – чувство повтора при знакомстве с первоисточником.

  Я не могу поставить этой книге низкую оценку, она по-своему хороша. И отражает эпоху весьма точно. Понемногу обживается новая власть, но часть людей все еще мечтают о восстановлении императорского режима и своих утраченных привилегий. С другой стороны, правительство с нуля разрабатывает новый стиль жизни, аналогов которому не существует в истории человечества, и страна находится в процессе перехода между весьма определенным вчера и пока еще зыбким только нарождающимся завтра. Такой промежуточный этап – благодарное время для мошенников и аферистов всех мастей. Что и обуславливает безнаказанность проделок Бендера. И такой мелкой рыбешке, как он, ничего не грозит, пока в море водится рыба покрупнее.

  ИТОГО: Яркая историческая зарисовка эпохи, которая знакомит читателя с бытом и особенностями жизни людей того времени (конца 20х годов 20го века). Сюжет облачен в форму авантюрной комедии – погони за мифическим сокровищем, которое требует жертв. Чем дальше, чем больше)

  99

  1,4K