Рецензия на книгу

• 

  Hallelujahgirl3 августа 2025 г.

  Расскажи мне о Боге, а то я забываю

  Однажды моя маленькая дочка рассказала, как в садике они отмечали "праздник блокады Ленинграда". Выяснилось, что, хотя мероприятие проводится в саду официально и санкционировано сверху, сути его детям не говорят, ну или, по крайней мере, они его не понимают. Пришлось, стараясь, по-возможности, щадить детскую психику, рассказывать что такое блокада. Дочь очень расстроилась и обиделась на меня за такие страшные истории. Тем сильнее было мое удивление узнавания самого себя, когда, спустя несколько времени, на прогулке она попросила: "Пап, расскажи еще эти свои страшные истории про войну?"

  Также, как и её, в детстве меня до корней волос поразили истории о концентрационных лагерях. Жуть эту официально крутили по телеку, а там еще и несколько книжек было в родительской библиотеке на соответствующую тематику. И я должен сказать, что с тех пор никогда не понимал удовольствия смотреть фильмы ужасов. Потому что настоящий ужас, как я уже догадался, живет там, где зло осуществляется планомерно, в государственных, промышленных масштабах. И зло это естественно и предопределено человеческой природой.

  Благоволительниц я читал дважды с промежутком в 10 лет. Первый раз поражаясь книге, второй раз пытаясь разобраться, как она сделана. Я не из тех читателей, которые с достойным лучшего приложения пафосом отрицают личность и "грязное белье" автора, оставляя лишь абстрактную сферическую чистоту произведения. Во-первых, мне совершенно в это не верится, а во-вторых, не хочу лишать себя удовольствия. В то первое прочтение мне казалось, что этот обстоятельный, дотошный, безэмоциональный тон Ауэ - блестящая стилистическая находка, такое подражание тону мемуаров нацистских преступников. (Интересно, что при том возмущении, которое вызывает в нас любое проявление человечности в чудовищах, именно такой аутичный тон как раз и является чуть ли не единственно приемлемым для читателя). Ауэ - чертов психопат с абсолютно отлетевшей кукухой - пишет о своих истериках как-то вроде: "я разозлился", "что-то меня затошнило", "я невольно вспомнил того еврейского мальчика-музыканта". Валяет из себя Мерсо. При этом скрупулезно описывает всякую ерунду: какие-то малопонятные интриги среди своего армейского и партийного окружения, какие-то малозначащие детали из повседневной жизни Германии, и даже зачем-то украинского мальчишку, который что-то ему прокричал на улице, но он не понял. Это он так скрывается от окружающего и творящегося его руками ужаса.

  У Ауэ явно недержание (причем и в переносном смысле тоже). Я всего лишь раз в жизни встречал такого словоохотливого человека, когда снимал с отдаленной точки маячника, год прожившего в одиночестве. И у меня сложилось впечатление, что Ауэ - это альтер-эго автора, которому для привлечения внимания аудитории пришлось надеть эсэсовский мундир. Литтелл использует болтливого Ауэ чтобы сказать то, чего сам сказать не может, точнее то, что из его уст не интересно людям.

  Пытаясь разобраться в личности автора, я читал его книжку про Чечню и интервью - и это стоило того. Меня очень поражало, как же удалось постороннему Литтеллу так удивительно точно и изнутри описать суть армейской системы, уж не был ли он в непонятно почему столь доверительных отношениях с военными во всех этих своих горячих точках (если кто не знает, он долгое время проработал в гуманитарной организации в Боснии, Конго и Чечне). А потом, в интервью я нахожу, что все эти бесконечные эсэсовские совещания по вопросам уничтожения/спасения/изучения евреев - это чистая калька с рабочих мероприятий гуманитарной организации. Там один чувак рассказывает, как они под угрозой голодной катастрофы были вынуждены насильственно переселять целые народы в Африке, и - черт возьми! - это же то же самое!

  "Есть люди, которые делают важные вещи, но вокруг них постоянно находятся придурки, которые все ломают. Я просто перенёс это на нацистов."

  Литтелл идет дальше Арендт: зло у него не просто банально, оно естественно. И (идеальное немецкое) государство так же легко институализирует зло, как и любые другие естественные человеческие проявления. По крайней мере, в той мере, в какой эти проявления естественны - хаха.

  Почему Ауэ гомосексуалист, психопат и грязный извращенец? Ведь для подчеркивания банальности зла необходимо, чтобы он был добропорядочным бюргером. А так получается, что "он же психопат - чего вы от него хотите". Почему вообще Ауэ зол? Он последовательно преступает все самые страшные общественные табу: инцест, гомосексуализм, матереубийство, предательство. И все же остается в восприятии читателя в сущности симпатичным малым с проблемами. (Возможно, по причине своей сверхестественной откровенности? Его отвратительно натуралистические описания гомосексуальных связей одновременно и совпадающие с его флегматическим тоном и резко с ним контрастирующие, удивительно подчеркивают какую-то общую для всей человеческой сексуальности особенность. "...Когда в объятьях друг у друга бьются те, кто друг друга обрекал на горе...") Эти его "странности" - смоченная ядом губка из милосердия к читателю (да он просто больной!) или наоборот уксус, чтобы он больше страдал, и все эти вещи являются такими страшными табу именно потому что свойственны человеческой природе (иначе, зачем запрещать)?

  Мы спрашиваем Литтелла, как Вам удалось создать такую книгу? А он врубает Эйхмана, мол, "да просто я изучал очень много материалов, и вот все их обобщил и засунул в книгу". Или "я просто описал все, что видел сам. Почти все эти истории действительно произошли со мной во время работы в гуманитарной миссии. Мужик этот с мостами...". Его спрашивают: это же у Вас все из психоанализа, ведь правда? Мы видим столько символов. А он в ответ: "Не знаю, я не особо силен в психоанализе".

  А что если книга кажется такой убедительной в том числе и потому, что ее пишет наш современник с нашим культурным и философским опытом. Ауэ - это попаданец из нашего времени в 30-40-е. Он уже искушен, он впитал идею возможности холокоста с младых ногтей. Даже и Ауэ приходится делать дырку в голове, чтобы разрешить ему то, что он творит. Но дырка ничего не прибавляет, а только убирает какие-то защитные механизмы. Идея Литтелла в том, что нацисты не придумали ничего нового - они просто выключили что-то, что не позволяло людям творить ужасные, трудно вообразимые (и такие слишком человеческие) вещи. Меня физически тошнило, когда я смотрел фильм Шоа, но ведь это все правда! Даже когда у нас отняли Бога, все равно остается что-то, что пытается спасти нас от саморазрушения. Но насколько это хрупкая вещь, коль скоро человечеству хватило 10 лет, чтобы от нее избавиться. Ауэ рассуждает о том, что вина лежит не только на том, кто убивал, но и на том, кто смотрел. Значит и на нас тоже?

  7

  675