Рецензия на книгу

• 

  wondersnow2 августа 2025 г.

  Лето твоего детства.

  «Они медленно спускались с горы, мох скользил под ногами, солнце поднялось ещё выше и высушило последнюю влагу; теперь, казалось, весь остров купался в солнечном свете... было очень красиво».

  «Лето было в самом разгаре, один за другим проходила вереница длинных лазурных дней», – таких бесконечных, но при этом таких стремительных... С середины весны и до начала осени главная героиня жила на отдалённом острове, уютном и в какой-то степени независимом месте, и да, это нормально – описывать остров именно такими словами, он – почти что персонаж, у которого и характер имеется, и настроения, и грёзы... София была своенравной девчонкой. Может показаться, что она грубая и независимая, но на деле она много чего боялась – глубины, темноты, высоты, да даже тишина её пугала, а ещё она до сих пор не уразумела саму суть смерти, что очень её ранило, ведь мама умерла, теперь осталась лишь эта дыра в сердце, и чем заглушить столь невыразимую тоску? Возможно, криками. Слезами. Яростью. Это не помогало, конечно. Но попробуй объясни это ребёнку. Закрывшийся в собственном горе отец игнорировал дочь, зато у девочки была бабушка, которая, смотря на свою взбалмошную внучку, частенько раздражалась, ведь она-то в детстве была послушной девочкой (да-да, конечно, все мы так думаем). Но всё-таки сосуществовали эти двое весьма и весьма неплохо. «Девочка нырнула под цветочную крышу и поползла между зелёными стеблями по мягкой чёрной земле. Ух, как тут было здорово, в этом запретном царстве!».

  «Сверкающее золотистое небо начало темнеть, и в воздухе запахло дождём». Про маму не было сказано ни слова, но её образ витал практически в каждой сцене. Вот внезапные слёзы по мёртвой гагарке, ведь не могла она просто упасть и умереть, ну скажи же, бабушка! Вот трактат о дождевых червях и мысль, что как-то жить дальше всё-таки надо, пусть ты и потерял важную часть себя. Вот Венеция, которую они построили своими руками, и этот вопль боли девчули, когда она ночью в ливень прибежала к бабушке: «Он утонул, она погибла!»... бабушка построила новый домик и мама ожила – хотя бы там... Саму женщину тем временем терзало утомление; да, у неё была насыщенная жизнь, но сейчас её охватило безразличие вообще ко всему, страшно вот только за воспоминания, которые убегают от неё всё дальше и дальше... но тут прибегает внучка и в красках рассказывает о том, каково это – ночевать в палатке, и забытое воспоминание о собственном детстве оживает. Так они и жили. На самом деле, бабушка и внучка до смешного похожи, хоть сами они этого и не понимали. И пусть они и ссорились время от времени, эту нить взаимопонимания всё равно ничто не смогло разорвать. И не сможет. Это навсегда. «Всякие мысли не дают им покоя. Они понимают, что у них теперь началась другая новая жизнь, но как, каким образом она сложится, неизвестно».

  «В заливе пенились маленькие сердитые волны», – так вот, остров... Бродить по заколдованному лесу, наблюдая за тем, как вырезанные когда-то фигурки из дерева поглощаются мхом и землёй. Наведываться на берег, чтобы послушать завораживающее ночное пение птиц. Исследовать луг, собирая сказочные букеты из колокольчиков, лютиков и кошачьих лапок. Смотреть, дышать, жить – и ценить это единение с природой, ловить те драгоценные моменты, которыми она делится с такой щедростью: «Если, выбрав правильный день и направление ветра, лечь под черёмуху, можно увидеть, как она осыпается вся разом, на твоих глазах», – а ведь это самое настоящее волшебство... То, с какой любовью Туве Янссон писала о природе, не может не тронуть. Эти любования деревьями, цветами, птицами. А про заботу? Как бабушка вроде бы с недоверием относилась к тому, что её сын вдруг удумал создать целый сад, вырастив самые разные цветы и деревья, а сама при этом заботливо поливала из своей чашки маргаритки, ибо солнце светит слишком ярко, цветочкам нужно помочь... а те помогали им. Ведь пока уставшая бабушка и растерянная внучка справлялись с обрушившейся на них новой жизнью, природа как бы намекала: и это пройдёт. Может быть, сегодня. Может быть, завтра. Но пройдёт. А пока у тебя есть всё это. «Море всегда остаётся морем».

  «Вроде бы всё шло хорошо, как обычно, а всё-таки непонятная глубокая тоска точила сердце», – лучше эту книгу и не опишешь; несмотря на то, что на её страницах не происходило ничего плохого, нота меланхолии ощущалась остро, и – эта печаль, печаль не тяжёлая и мрачная, а тихая и светлая... И очень понимаешь все эти тонко описываемые чувства героинь, пусть детство и давно пройдено, а до старости ещё далеко. Ну вот как не прочувствовать главу про шлафрок и злость, что прячется в его складках? И таких сцен было много, чего уж там, в каждой главе, пусть даже самой простой на первый взгляд, было что-то да сокрыто, и сделано это было очень деликатно, никакого тебе тошнотворного морализаторства, просто... жизнь, что ли. Да, просто жизнь... Вообще, сложно было не вспомнить Фредрика Бакмана и его запавшее мне в душу «бабушка – это одновременно щит и меч, это совсем особенный вид любви». У каждого – своя бабушка, у каждого – своё лето. И пусть зима и придёт – она не может не прийти, – бабушки не станет, а лето детства закончится раз и навсегда, перебирать дорогие сердцу воспоминания, испытывая при этом не столько грусть, сколько радость, ведь было же, было!.. да, это и впрямь самый настоящий дар. Дар, который остаётся с тобой навсегда. «София шла следом за бабушкой, наблюдая, как та несёт луну на голове...».

  
  «Размышляя о птицах, бабушка медленно шла вдоль горы. Пожалуй, никакой другой живности не дано с такой силой выявлять суть событий и придавать им завершённость, переживая вместе с природой все её превращения, будь то чередование времён года, или погодные изменения, или перемены, которые происходят в тебе самом».

  44

  306