Рецензия на книгу

• 

  foxilianna12 августа 2015 г.

  Слова неудобны именно тем, что очертания их резче, чем контуры мысли. Не имея четких контуров, мысли зачастую сливаются друг с другом; слова - иное дело. Поэтому какая-то смутная часть нашей души всегда ускользает от слов. Слово имеет границы, у мысли их нет.
  

  Писать отзыв на столь монументальное — не по объёму, но по содержанию, — произведение видится мне процессом очень сложным. Не представляю, как рассказать обо всём том, что крутится в голове после прочтения. Во-первых, наверное, стоит упомянуть, что этот кактус я грызла очень долго: "Человек, который смеётся" — моя личная книжная фобия, потому что книгу мне посоветовали в далёком годовом флешмобе 2012, и с тех пор я приступала к первой главе не меньше семи раз, быстро сдавалась и дальше пятидесятой страницы дело у меня не шло. Где-то в середине этой весны Тони augustinblade порекомендовала просто смириться со слогом Гюго, "ибо он может сто страниц описывать берёзу, сыгравшую, как выяснится через четыреста страниц, важную роль в судьбе главного героя, которого ты встретишь впервые всего за сто страниц до этого" (нам нужно больше, ещё больше слова "страниц" в одном предложении!). Как оказалось, мне действительно нужно было лишь с боем прорваться через н-глав, чтобы меня увлекла столь близкая мне тема английского двора, и дальше процесс пошёл легче.

  Что касается Англии, то моих не слишком обширных знаний истории Соединённого королевства хватило, чтобы по достоинству оценить и достоверность описанного, и прекрасную в своей изящности иронию, свойственную, скорее, "исконно британскому юмору" (надо сказать, не знай я, что читаю произведение именно Гюго, ни за что не подумала бы на французского автора):
  

  
  Королева Анна, как мы уже сказали, была популярна. Что же она делала для этого? Ничего. Ничего не делать — вот
  все, что требуется от короля Англии. За этот труд он получает тридцать миллионов в год.
  
  Слово Саутворк произносили в то время как Соудрик, а в наши дни произносят приблизительно Соузуорк. Впрочем, наилучший способ произношения английских имен — это совсем не произносить их. Например, Саутгемптон выговаривайте так: Стпнтн.
  
  Аристократия гордится именно тем, что женщина считает для себя унизительным: своею старостью; однако и женщина и аристократия питают одну и ту же иллюзию — обе уверены, что хорошо сохранились.

  Кстати, что касается произношения английских имён — чистая правда. Говорю вам как человек, который чуть меньше года назад отчаянно пытался склеить свои порванные в клочья шаблоны после пар по диалектам английского языка — мы тогда всем классом во главе с преподавателем пытались примириться с тем, что то, что мы видим, может произноситься совершенно иначе. Тогда нам профессор дала ценный совет: "Если вы держите путь в какой-нибудь маленький и не слишком популярный городок и вздумали узнать дорогу у местных жителей, то лучше покажите листок с названием интересующего вас места, потому что на слух вас могут банально не понять".

  Возвращаясь к "Человеку, который смеётся", хочется так же отметить, что текст изобилует не только интересными фактами из истории, но и из других сфер, будь то особенности геральдики, актёрского мастерства, театральной жизни, судебного дела или мореплавания. Иногда, правда, начинает казаться, что художественный текст превращается в излишне длинные словарные статьи, но при должном терпении это оборачивается увлекательным экскурсом в жизнь общества прошлых столетий, который искусно вплетён в повествование о четырёх заглавных персонажах. Здесь надо бы подробнее остановиться на Урсусе, Гомо, Гуинплене и Дее, но я не знаю, как умудриться их вкратце охарактеризовать. Сразу скажу, что это тот случай, когда я не могу определиться с тем, кто из главных героев мне импонирует больше всего. Если не принимать во вниманием волка, — с другой стороны, как это его, такого прекрасного и важного, и не принимать во внимание?! —то каждый из оставшейся троицы уникален, у каждого есть свои достоинства, и каждый подвержен определённым слабостям. В конце концов, все мы люди, и главное, за что я ценю и люблю странствующего философа, фигляра и слепую девушку-звёздочку — их добрые сердца.

  17

  93