Рецензия на книгу

• 

  viktork11 августа 2015 г.

  В отношении небезызвестного советского поэта довольно распространены скептически-иронические отношения. Мне самому неприятен этот советский проныра, но вряд ли Гангнус был типичным советским «культурным» идиотом, и рифмовать умел (получше броцких) и понимал многое лучше многих других «совков.
  Вот, например, запомнившееся мне стихотворение «Страрухи».
  В тот день высоким обществом старух
  я был допущен к бубликам и чаю.
  Царил, спасенный ото всех разрух,
  естественной изысканности дух,
  какой я нынче редко замечаю.

  О лучших людях времени того
  мне говорило лучше летописца
  воспитанное тонко озорство,
  скрываемое тонко любопытство.

  И для меня, чья речь бедным-бедна,
  как дом, который кем-то обворован,
  почти как иностранная была
  забытость чисто русских оборотов.

  Старухи были знамениты тем,
  что их любили те, кто знамениты.
  Накладывал на бренность птичьих тел
  причастности возвышенную тень
  невидимый масонский знак элиты.

  Не вмешиваясь в этот разговор,
  я чувствовал себя порой от взгляда
  нелепым, как мытищинский кагор
  в компании «клико» и «монтильядо».

  Но обвинить их в барском чем-нибудь,
  ручаюсь, — было б это, право, скотство.
  В их превосходстве не было ничуть
  плебейского сознанья превосходства.

  А сколько войн, их души не спаля,
  прошло по ним в своих пожарах гневных:
  две мировые, и одна своя,
  и тыщи беспожарных, ежедневных.

  В какие дали кара их гнала!
  И в проволочном скрежете, рычанье
  мне виделись Инта, Караганда
  над чопорными чашечками чаю.

  К старухам не пристал налет блатной,
  и в стеганках, служивших им без срока,
  одергивали чей-то мат блажной
  надменным взором незнакомок Блока.

  И, мерзлый грунт копая дотемна,
  когда их вьюги страшные шатали,
  прославленные чьи-то имена
  по праву уменьшительно шептали.

  Страна сверхскоростей и сверхнаук,
  сверхфизиков, сверхлириков, сверхстроек,
  Россия, ты еще страна старух,
  быть может, сверхпрощающих, но строгих.

  ...В воротничках немодных отложных,
  почти бесплотны, чай старухи пили,
  но благодарно видел я, что в них
  воплощены черты России были.

  Я слушал их, весь обращенный в слух,
  А что они от нас еще услышат?
  Хочу писать я для таких старух.
  Для девочек пускай другие пишут.
  (Хотя вряд ли «старухам» нужен Женя, у них были Гумилев и другие гении Серебряного века.
  Как видим, литератор вполне осознает судьбу культурных людей на зоне среди «победившего пролетариата». Но, страхуясь, он тут же вспоминает про «сверхстройки» и пр. Стремление быть всегда в шоколаде заставляет ЕЕ сперва воспевать коммунизм, а потом слинять на кормежку к капиталистам, в США, но к «непониманию» это отношения не имеет.
  Что имеет отношение к нынешней (бес)культурной ситуации, это вымирание старух». т.е. носителей великой русской культуры. Потом пошло одичание, но оно сопровождалось также отсутствием «буйных» и наступлением времен «вегетарианских». Поэтому, вместо репрессий дебилоящик. Хотел ли ЕЕ такого? Вряд ли. Но своим конформизмом –поспособствовал.

  8

  265