Рецензия на книгу

• 

  bastanall31 июля 2025 г.

  Музей конца времён

  Всё кончилось, и никого не стало. Хотя нет, кто-то остался — но зачем? Представьте, что знакомый вам мир подошёл к своему концу, и люди на глазах утрачивают разум и превращаются в животных, нет, даже не животных, а что-то просто живое, но без-сознательное, без-умное. И вы не знаете, когда вас самих захватит эта страшная тенденция, когда поток бессознательных, но живых тел затянет вас в себя. Если вы и живы пока, то в жизни всё равно больше нет смысла.
  Зато в романе смыслов избыток, но понять все с наскока будет довольно трудно. Кажется, пройдут дни и недели, а я всё буду находить новые смыслы в прочитанном. Медленно, но неотвратимо. (Upd: книгу прочитала в 2021-м, дописываю рецензию в 2025-м, и всё это время — как я и предполагала, — выскакивали какие-то новые идеи, мысли, факты о «Кроатоане»).

  Так же медленно и неотвратимо, как Кармела Гарсес и Ко ползли по сюжету, словно стрелка в человеческом облике — по шкале от незнания к знанию, а читатели — вместе с ними. Вообще-то выделить одного главного героя в романе сложно, все важны и у каждого своя история, а пересечений между ними не так уж много, но я выбрала именно Кармелу как персонажа, чьими глазами мы постигаем истину (независимо от того, каким будет её личный конец). Остальные с истиной почти не соприкасаются. Возможно, если бы я точно понимала, что хотел сказать автор, определить главного героя было бы проще. Проблема в том, что Самоза — как мне кажется, — хотел написать такой роман о конце света, в котором выживание бессмысленно. И в котором люди всё равно будут пытаться выжить. Как сказал один из персонажей — даже если тоска по прежней жизни будет казаться старомодной.

  
  — Друзья, желаю вам удачи. Ларедо, вы не со мной?
  — Нет. Я буду ностальгировать по прежней жизни.
  Наёмник хохочет. Ларедо наслаждается этими звуками — прекрасный, мужественный, человеческий, разумный смех. Возможно, это последний смех, который он услышит в своей жизни.
  — Ну вот и всё, дружище. Это было хорошо! — Мавр хлопает его по плечу. — Это было хорошо! Вы что, собираетесь тосковать по своей жизни?
  — Я буду тосковать по прежней жизни, — откликается Ларедо.
  — Прошу прощения, это не значит «ностальгировать», — поразмыслив, уточняет Мавр. — Это, дружище, значит «быть старомодным».

  Бессмысленно, потому что в прошлом люди жили иллюзией свободы выбора — иллюзией осознанности — иллюзией жизни, внушённой мозгом-мошенником. Бессмысленно, потому что в новым мире прежние законы — юридические, этические, биологические, — больше не работают. В силе остались только законы физики.

  После чтения примитивная часть моего мозга вопила от восторга: сколько крови, сколько ужаса появилось в новом мире! И сколько бессмысленной жестокости осталось в людях, которые ещё смели считать себя «нормальными»! И сколько безучастной целеустремлённости в существах, что вливаются в общий поток, текущий с севера на юг… Одни герои силятся найти разгадку, которая остановит всеобщее «безумие» или хотя бы спасёт лично их жизни. Другие выбирают новую форму жизни — и да, они тоже герои. Третьи — хотят знать правду, но слишком напуганы, поэтому выбирают смерть. Столько смертей! И столько насилия! У меня был выброс адреналина каждый раз, когда «нормальные» слетали с катушек и убивали друг друга — или не убивали, но ещё бы чуть-чуть — и вот. Ещё сильнее моё сердце стучало (бей или беги! бей или беги!) каждый раз, когда описывалось психологическое насилие, — ненавижу его, но совершенно не могла оторваться от чтения.
  Примитивный мозг наслаждался каждой мерзостью — даже когда это была мерзость ради мерзости, которая усиливала для читателя чувство абсурдности происходящего и никак не влияла на сюжет. И только один раз мозг пискнул недовольно: когда я дочитала до последней страницы и обнаружила, что герой, за которым я следила с особенным интересом, больше так и не появился. Он не умер, а сделал выбор в пользу старомодной жизни — и после этого из сюжета попросту исчез. Если бы примитивная часть моего мозга была отдельным существом, она бы разочаровано взвыла и швырнула книгу в стену.

  Более рациональная часть, как всегда, решила восполнить недополученное удовлетворение анализом прочитанного — и ей даже жаль, что не всё можно сказать прямо.

  Кажется, у романа есть несколько серьёзных недостатков. Самый очевидный: автор сперва предлагает нам следить за отдельными героями, потом герои один за одним сходят со сцены, и в конце оказывается, что некоторые «уходы» — бессмысленны и не обоснованы психологически. Энрике Рекена, Дино Лиццарди, Мавр, Нико Рейноса, Логан, Хоакин Ларедо — их всех ввели в сюжет только ради того, чтобы в нужный момент они оказались поглощёнными безумием в «правильной позе». Автор как бы говорил, мол, неважно, какая у них психика или логика поведения, — в новом дивном мире с кем угодно может случиться что угодно. Был ли смысл тогда придавать персонажам глубину? Нет.
  Менее очевидный недостаток: спасение на самом деле не спасение. Автор нас обманул. Конец романа выглядит в чём-то даже счастливым — последние выжившие нашли способ спастись, освободились от прошлого, нашли новые цели, — примитивная часть мозга попискивает от восторга, и это катарсис после страданий. Но с точки зрения старомодного разума (которым пока обладают и читатели) героев не ждёт ничего хорошего, ведь: цивилизованный мир разрушен, а спастись от нового витка эволюции, буквально охватившего всё живое, можно только двумя способами — или быть шизофреником, или постоянно быть под наркотой. И то, и другое — безумие, во время которого себя не контролируешь, никакое это не спасение. И какой мир могут построить психи и наркоманы?
  Ещё один недостаток выглядит, наверное, самым несерьёзным для меня, но довольно важным для любителей научной фантастики. В основу мировой катастрофы (она же эволюция) автор положил теорию о роевом поведении социальных насекомых. Рой — это нечто большее, чем его отдельные составляющие. Рой — живое существо. И что, если однажды люди тоже станут частью «роя»? Что, если однажды все живые существа окажутся одним большим живым организмом, частями великого целого? По Самозе, всё шло к этому с начала времён. Автор не объясняет, почему так случилось и, главное, зачем это нужно эволюции. И даже не обосновывает, как ЛСД так воздействует на мозг, что позволяет избежать слияния с Мировым Телом, — хоть бы про мозговые волны упомянул что ли? В общем, по части научного обоснования книга чутка хромает, но читать всё равно интересно.

  Но раз уж мы заговорили о героях, главных или не очень, стоит уточить, что у них были определённые «лица»: кто-то олицетворял Власть, кто-то — Силу, кто-то — Разум. Тот же Хоакин был представителем Власти, которая осталась без влияния, — смысл его появления в сюжете: показать, что в новом мире больше не действуют старые порядки. (Как будто сцены грызни в самолёте было недостаточно).
  Пятёрка бойцов из его свиты были воплощением физической Силы, склонной решать любые проблемы угрозами, насилием или убийством. Иронично кстати, что бойцы продержались дольше простых смертных — из-за осторожности. Всё было хорошо, пока они сидели себе в вертолёте и наблюдали за хаосом со стороны, но стоило спуститься на землю, как тут же оказалось, что ни грубая сила, ни оружие ничего не значат в новом мире.
  Скажу честно — выжил только Разум. По именам называть не стану, но радостью поделюсь: выжил свет очей моих, самый махровый (в книге) мазохист с сильной волей, освободившийся от своего персонального — и такого сладостного — кошмара ударом ножа. Это был голос Разума в живой человеческой оболочке, и если бы все в группе его послушали, то все бы и выжили. (Не считая беспричинной смерти сторожа — олицетворения Воли Случая, — и ВИЧ-инфицированного — олицетворения Больного Порочного Прошлого Человечества). И это тоже наталкивает на размышления, не хотел ли автор этим на что-то намекнуть?

  В конце концов, не думаю, что это научная фантастика. Самоза писал не о новом витке эволюции или о старой песне деградации — он писал о том, что всё, что нам кажется важным, может ничего не значить, ВСЁ БЕССМЫСЛЕННО, СВОБОДЫ ВОЛИ НЕТ, ОСОЗНАННАЯ ЖИЗНЬ — ЭТО ГАЛЛЮЦИНАЦИЯ НАШЕГО МОЗГА. «Кроатоан» — это смесь философского трактата и мистического романа о будущем с нотками детектива (когда герои искали истину) и триллера (когда совершали жестокости в силу природной порочности). Фантастическое допущение в книге есть, но оно не касается ни физических законов, ни уровня развития технологий, как это бывает в привычной фантастике.
  И даже то, что казалось недостатком, — это просто бездна смыслов. Автор задаётся вопросом: если бы люди вдруг стали вести себя как животные или насекомые, то что стало бы со свободой выбора? с правом быть человеком? с нашим разумом, который один и отличает нас от насекомых и животных? Книга похожа на дешёвый ужастик с реками крови, но она действительно заставляет задуматься. Как бы я повела себя, поняв, что всё предначертано и ничто не случайно? Я бы ощутила себя по-настоящему свободной от своей сути? Я смогла бы с отстранённостью, как учёный, искать способ выжить — или простила бы всех, кого ненавидела, чтобы умереть спокойно? Смогла бы я, ничего не зная, отбросить разум и шагнуть в коллективное бессознательное? Или цеплялась бы за прошлое, веря, что могу сама выбирать, как мне жить? Или выживала бы на одних инстинктах, глуша голос разума таблетками? Или мгновенно пала бы жертвой обстоятельств? Или успела бы выбрать красивую смерть, решив до конца оставаться человеком? Или…
  Не знаю, кому как, а мне то, каким образом автор выстроил сюжет (море жестокости, катарсис знания), говорит как раз о том, что самое важное — это абсурдность и бессмысленность жизни, а не поиски способа выжить. Даже настоящее освобождение по Самозе не зависит от того, жив ты или нет. Возможно, новый дивный мир после конца света — это спасение. Спасение от настоящего мира, в котором у нас нет ничего кроме иллюзий.

  
  — Кармела, мы живём во время величайших манипуляций, какие только производились в истории человеческого рода, — говорил Мандель, не сводя с девушки голубых глаз. — Реклама, правительства разных стран, их средства массовой информации… никогда прежде они не располагали такими возможностями, чтобы контролировать нас, заставлять нас чувствовать, верить и желать того, чего хотят другие. И эта тенденция только усиливается. Ментальная монополия — вот оно, наше будущее. Покупать, думать, жить в гигантском сообществе потребителей, реакциями которых манипулируют, приближая к реакциям социальных насекомых. При голосовании выбирать из двух партий, когда выигрывает то одна, то другая, — это они называют демократией. Покупать то, что покупает большинство, — это они называют вкусом. Доверять тому, чему доверяют все, — это они называют образованием. Хотеть того, чего хотят все, — это они называют жизнью. Достигать того, чего достигают все, — вот оно, счастье. Избавить человека от характера, от собственного образа жизни, — вот что им нужно. Наполовину затереть каждый штрих человеческого мела на доске общества, пока… — Свою речь Мандель иллюстрировал на маленькой доске в своём кабинете: рисовал линии, а потом замазывал их ладонью. — Пока мы не превратимся в мутное облако, пока не лишимся отличительных признаков…

  Хотя Самоза показывает экспозицию «Кроатоана», словно это музей конца времён, мы — экспонаты уже сейчас.

  23

  250