Рецензия на книгу
Stoner
John Williams
NatalyaSokirko30 июля 2025 г.Книга, которая молчит обо мне.
В первой главе откликнулась любовь автора к деталям и метафорам. Я словно вдыхала аромат пыльных, вековых книг, неуверенно перелистывала их. И эти тихие, стыдливые, но горькие слёзы... Как они мне знакомы.
Одиночество главного героя очень похоже на моё — в том, что я тоже перестала оправдывать чужие ожидания. Но благодаря этому я могу жить, а не существовать.
Уже ощущаю, что этот роман — прекрасная возможность остановиться, прочувствовать моменты жизни. В каждом движении, в каждом слове — погрузиться в себя, в своё прошлое.
Настроение книги — тихое, тягучее, но при этом душевное, созерцательное, очень глубокое. Такое, в котором хочется остаться надолго, не торопясь проживать каждую строчку.
Мне знакома дружба, вернее, видимость дружбы, которая в сути своей пуста, пренебрежение, если не идешь за большинством в обществе, одиночество...
Эдит, как и вся её семья, вызывает горечь от их правильности и скованности, но они – лишь видимость. А обещание Эдит быть хорошей женой вызвало щемящую боль в сердце. Есть ощущение, что этот брак обречен быть несчастливым...
Родители Стоунера и Эдит похожи своей зажатостью, неумением узнавать себя, свои чувства и желания.
Безмолвие в отношениях, сдержанность до оцепенения – от этого умирает близость. Очень-очень горько, но эта невыразимая словами горечь, о ней можно только молчать, остро ощущая очередное созвучие в своей душе...
Не пойму, к чему этот брак... В нем нет ничего, кроме следования принятым общественным нормам. Веет душевным холодом, ни близости, ни нежности, одна лишь отчужденность... Текст главы безжизненный, как кусочки льдинок.
Очень промозгло на душе при чтении текста. Холодно даже в жару, хочется обхватить себя руками за плечи, чтобы унять внутреннюю дрожь.
Одиночество в браке у героев нарастает с новой силой. Тупое безразличие и онемение в чувствах, и бедный ребенок – лишь функция, потому что "так принято" — иметь детей, особенно после трёх лет брака. Девочка получает лишь отцовскую любовь. Щемяще-грустно.
После чтения хочется согреться...
Очень тепло ощущать, как герой обретает, формирует себя через обустройство своего уютного уголка — личного кабинета с книжными полками. Так и хочется сесть рядом с ним и завести задушевный разговор. Или со смыслом помолчать. Это осознанное одиночество, в котором нет горечи — лишь тихое принятие того, что они с женой чужие друг другу люди.
Ведь тепло внутри сердца, а не вовне. И в этом скромном, почти незаметном действии — поставить полки, разложить книги — чувствуется внутренняя жизнь, которую никто не может отнять.
А после следующей главы во мне как будто всё замерло — печальные события не вызвали никаких чувств, лишь внутреннюю пустоту и отрешенность. Я, подобно Уильяму, замкнулась в себе, ища свой внутренний свет.
И жалость, и злость, и резкий, надтреснутый смех охватывают меня.
Как наивно со стороны Эдит полагать, что сжиганием своих детских вещей она разорвёт связь с прошлым. Что, искусственно изменив привычки, можно стать новым человеком... А эта борьба за любовь дочери через её подчинение себе — когда столько лет мать была где-то вдалеке, а девочка была для неё лишь функцией... Смешно, да и только. Презрение с капелькой жалости к этой незрелой душе.
Очень неприятно видеть, как Уильям лишается своего маленького уголка в доме — единственного пространства, где он мог быть собой. Почему он не отстаивает своё право на тишину, на книги, на личную территорию? Понял бессмысленность борьбы там, где нет любви. Мудрое отстранение. Но он не сломлен. Он нашёл тихую гавань в себе самом.
Гадко и противно на душе. Липко от общественной грязи… Становится всё очевиднее, как ложь, лицемерие и карьеризм проникают в университетскую среду. Как легко талантливого, тихого, искреннего человека могут обволочь мерзкой паутиной интриг. Словно стоишь по колено в густой, тягучей грязи и не можешь сделать ни шага. Отвращение к происходящему переполняет — настолько всё пошло, подло и мелко. И страшно за Стоунера — сможет ли он остаться собой, не потерять достоинство в этой липкой воронке?
Не понимаю я такой любви, хоть убейте — не понимаю и не в силах прочувствовать. Их интрижка с претензией на искренность вызывает лишь отвращение. Мерзко и противно. Бегство от внутренней пустоты.
Уильям и Кэтрин встречаются не из наполненности чувствами, а из дефицита. Их отношения вызывают только жалость и горькую усмешку, как будто об Другого удастся согреться, не имея теплоты в сердце. Это не любовь, а попытка убежать от собственного одиночества — обречённая, тихая, болезненно узнаваемая.
Чем ближе к концу, тем более тупое равнодушие ощущаю. Слишком всё оцепенело внутри. Нет больше слёз, только глухая тишина. Ни боли, ни сострадания — лишь опустошённость, как после затянувшейся зимы, где даже весна не кажется возможной.
Как же легко раствориться и исчезнуть из собственной жизни… Так постепенно исчезает и Стоунер — не трагично, а буднично. И от этого особенно горько.
Больно осознавать, что Грейс, их дочь, умерла при жизни. В ней нет уже никакого отклика — только серая пустота. Ребёнок, не получивший ни тепла, ни близости, замкнулся в себе, чтобы не чувствовать. И это ужасно — видеть, как в живом человеке будто бы гаснет свет.
Всё больше ощущаю: как легко раствориться и исчезнуть из собственной жизни… И это растворение передаётся дальше, становится чем-то наследственным. Как будто одно немое сердце заглушает другие.
В конце охватывает чувство теплоты и принятия, несмотря на определенность конца жизни это внушает спокойствие.
«... Истина. Добро. Красота. Всё это тут, за углом, в следующем проходе: всё это найдется в следующей книге, в той, что ты ещё не прочёл...»
«Человек, каким ты его полюбил, не равняется человеку, каким ты его будешь любить в итоге, любовь – не цель, а процесс, посредством которого человек пытается познать человека.»
«Любовь и книги. Что ещё нужно?»3153