Рецензия на книгу

• 

  icarrotty29 июля 2025 г.

  До блевоты омерзительно прекрасно

  Если у вас легко вызвать рвоту, не читайте ни рецензию... ни книгу.
  

  Когда-нибудь проникались данными строчками Монеточки?

  
  Все собаки вернулись домой, все дети нашлись здесь.
  Теперь навсегда хорошо, причина тому — ты.
  Хочу посидеть с тобой. Обнять, унести, съесть,
  Просто смолоть в порошок и вынюхать весь

  А давайте поразмыслим на тему "съесть кого-то", но всерьёз. Как вы, наверняка, видили из аннотации, в книге идёт речь о мире, где животное мясо непригодно, человечество делится на людей и на "мясо" (да, тех несчастных, чьи внутренности, кожу и мясо сожрут, волосы продадут, кровь сольют) - и да, тут всё описывается в подробностях.

  Скотину также берут для краш-тестов для машин.  Вокруг человекоубийства (хотя тут они называются "скотиной") построен целый мир: скотобойни. Устраивают охоту на других (это вот уже незаконно).

  
  Учить убивать хуже, чем убивать самому.
  
  — Хотите сказать, что есть люди, готовые рисковать жизнью из-за того, что задолжали кому-то денег? — Кавалер, есть люди, готовые действовать куда более жестоко, причем по куда менее значительным поводам. Например, всегда найдутся желающие устроить охоту на знаменитость, затравить ее и съесть.
  

  (от культуры отмены до культуры зажора?)

  
  Есть у этого заведения одна «изюминка»: поговаривают, что здесь можно, оплатив и получив сексуальные услуги, договориться, чтобы тебе приготовили что-нибудь вкусненькое из мяса той женщины, с которой ты только что развлекался в постели. Стоит это, разумеется, безумных денег, но услуга существует и предоставляется.
  

  Как в любой антиутопии не могло ни быть линии повествования, где кто-то идёт против системы...

  
  Это же надо — съесть человека с именем и фамилией!
  
  Она красива, отмечает он, вот только эта красота бесполезна. Красивая или нет — вкуснее она от этого не станет. Он не удивляется этой мысли и даже не задерживается на ней. Что-то подобное всегда приходит ему в голову, когда на работе ему на глаза попадается экземпляр, чем-то привлекающий к себе внимание.
  
  Она кричит так, словно вокруг нет никого и ничего, словно все слова распались на звуки и утратили всякий смысл. Она кричит так, будто под уготованным ей адом есть еще она преисподняя, покидать которую она не желает.
  

  Чуть-чуть подчеркнём, что люди привыкли к такой действительности и живут так, как Государство навязало:

  
  Мариса топает ногой. Делает она это едва слышно, но он ее знает и понимает, что это знак того, что она больше не в состоянии вести нормальную дискуссию. Проблема в том, что у нее нет своего мнения, нет ни одной собственной мысли и потому она не может опровергнуть ни одного его аргумента.
  
  — Понимаете, это нечто особенное. Чувствуешь живой трепет, легкое и хрупкое тепло. Именно это добавляет изысканности вкусу. Рвать чью-то жизнь зубами! Невероятное удовольствие — знать, что именно по твоему желанию, именно из-за твоих непосредственных действий это существо превращается из живого в мертвое.
  

  Всё сюр, не верь ни своим глазам...

  
  То, что предстает перед нашими глазами, никогда не соответствует тому, что нам говорят.
  

  Автор пишет метафорично, красиво, как я люблю.

  
  Ее слова громоздятся одно на другое, впихиваются друг в друга — как папки с файлами, которые помещены в другие папки, лежащие, в свою очередь, также в папках.
  
  Когда она опять начинает говорить, ее слова карабкаются одно на другое, шурша и разворачиваясь в полный рост, словно вынутые из пакетов, куда их уложили на долгое хранение под вакуумом.
  

  Конечно, общество становится в какой-то плоскости слегка первобытным... о какой морали может идти речь?

  
  

  Остальным собравшимся подают сердце, глаза, почки, ягодицы музыканта. Пенис Улисса Бокса подносят Герреро Ираоле, по его личной просьбе.

  — А член-то у него ничего был. Немаленький, — говорит Ираола.

  — А, так ты теперь у нас пидор! — весело заявляет один из охотников. — Ну конечно, пидор, раз член в рот берешь.

  Все ржут.

  — Нет, я жду от этого блюда взрывной потенции. Это, можно сказать, мой афродизиак на сегодня, — спокойно отвечает Герреро Ираола, весьма недоброжелательно глядя на наглеца, позволившего себе пошутить на тему его маскулинности и сексуальной ориентации.

  
  — Да тут пробиотиков только и не хватает, — встревает с шуткой один из гостей. — Я так понимаю, что мясо нашего Улисса до отказа напичкано продуктами распада тяжелых наркотиков.
  

  В конце кому-то снятся сны, его не радующие.

  
  Он уходит, убегает, спасается. Прочь из птичника, в ночной зоопарк, где во мраке угадываются силуэты людей. Он осознает, что все они — это он сам, многократно воспроизведенный в бесконечности.
  

  В общем, если у вас нормально с рвотным рефлексом и интересно поиграть с нормами морали (а что, если...?), это то самое чтиво. Мне определённо понравилось.

  Пи.Си: в оригинале книга называется "Изысканный труп" из-за некой забавы, придуманной кем-то когда-то.

  
  «Изысканный труп» («adaver exquis») — салонная игра, когда игроки записывают слова или фразы (вариант — делают зарисовки), не зная, что написал/нарисовал предыдущий. В результате рождается некое абсурдное высказывание, своего рода послание от коллективного бессознательного, которое можно как угодно трактовать. Игра была весьма популярна в тусовке французских сюрреалистов 20-х годов прошлого века (по некоторым сведениям — ими она и была придумана) и своим названием обязана одному из таких словесных коллажей — «Изысканный труп будет пить молодое вино» («Le cadavre exqui boira le vin nouveau»). Господа сюрреалисты пришли в восторг от этой фразы, которая случайно связала три «великих неизвестных» — красоту, смерть и жизнь.
  

  24

  1K