Рецензия на книгу
Пан
Кнут Гамсун
Gaz14 марта 2010 г.Доколе же Ты не оставишь, доколе не отойдешь от меня, доколе не дашь мне проглотить слюну мою?
Если я согрешил, то что я сделаю Тебе! Зачем Ты поставил меня противником Себе, так что я стал самому себе в тягость?
Книга Иова. 7.19-7.20
А почему, собственно, Пан? Ноги-то у нашего лейтенанта не козлиные, флейте он предпочитает ружьё, дриады с наядами хоть и кружат вокруг, да больно плотские - с немытыми руками и в выкрашенных кофтах. Не ладится что-то. Северная Норвегия ни ландшафтом, ни флорой/фауной, ни характерами не годится в сёстры-близняшки Элладе. "Античного" тоже, в общем-то, кот наплакал: собаки - то тёзка баснописца ("фригийца, кажется?"), то богини подземного царства. Вот и все, прости г-ди, аллюзии.
Но всё-таки - Пан. Благодарный за каждый кусочек вереска тридцатилетний мужчина, совершающий нелепые поступки, походит не на потенциального жильца дома скорби, а на призабытого бога. Не божка, а именно бога. Пусть ведает он не правосудием, или войнами, или всеми страстями рода людского, или еще какими высокими материями. Всего-то лишайниками и мхами, пнями да камнями, ручейками и мелким зверьём. Но "в лесу хорошо. И стол - сама земля, и не нужно садиться и вскакивать со стула, и нельзя опрокинуть стакан". Мундир с новыми галунами ни к чему. Правила этикета превращаются в пустой звук. А ночами, железными ночами, опадает вся шелуха, истлевают все покровы "хорошего тона", облезает позолота дней.
Отчего же не быть нашему герою счастливым? Оттого ли, что Пан - бог холостой? И не будет ему в подруги ни Геры, властной и себялюбивой, ни печальной, нежной Артемиды. Разве что пёс будет товарищем. Но - нужны девичьи пальцы, длинные волосы, нежные поцелуи и нешуточные страсти. И этого всего Гамсун в своём романе отсыпал в читательскую тарелку с горкой. Гляди, дружок, не подавись их интригами, не захлебнись вином игры в любовь. Ходы становятся всё более и более рискованными, и вот на кону уже не туфелька, брошенная в воду, а простреленная нога. Дальше - больше. Томас Глан упорно ставит на зеро. Не нужно быть ни пророком, ни психологом, чтобы понять, что Гера Пану не чета...
Утихли бури, ветра задули мягче. Весь песок просыпался в нижнюю часть часов. Из скуки наш герой пишет и пишет о той, чья любовь так и не стала Любовью. Не хватает точки - сплошные троеточия.
И заключительная новелла её ставит. Стал Глан, как Иов, противником самому себе, как Аид, сделался тёмен. Финал не трагичен и немного предсказуем. Чего же еще желать Пану, в олимпийском казино проигравшем флейту и владенья? Разве что смерти. Быстрой и случайной.
Эдварда, Эдварда, ты отпусти его. Ведь не по твоей нелюбви плакал он, а по маленькому сучку с трухлявой корой...
1794