Рецензия на книгу

• 

  AlexAndrews24 июля 2025 г.

  О Бунине. Мемуарах и публицистике.

  Шестой том настоящего Собрания сочинений объединяет литературно-публицистические произведения и дневники Бунина разных лет. В нем представлены основные, наиболее значительные литературно-критические работы Бунина.
  Бунин был от природы прежде всего художником, не побоюсь назвать его мучеником словесного искусства, истинно страдал от красок и запахов, от пейзажей, от промелькнувшего женского лица или встреченного человека "с изюминкой" — всё сейчас же становилось частью будущего рассказа. Слух, обоняние, зрение были у Бунина намного острее, чем у обычных людей. И в этой непрестанной жажде эстетического, высокого, художественных впечатлений, в писательском эгоцентризме таилось ещё одно отличие Бунина от других писателей. Острота эта, эта боль — от яркости ощущений — были во многом следствием пронзительного бунинского жизнелюбия, страстности натуры, его огромного темперамента. Хорошо усвоив творчество писателя, не раз знакомясь с его трудами, можно чётко заметить, что натуре Бунина присуще было в высокой степени нечто языческое: большая близость с природой, с вещественным, телесным миром и страстный протест против неизбежности смерти, конца существования и конечной гибели.
  Много и упорно искал Бунин ответа на мучившие его мысли — в крестьянском труде и быту вослед брату Евгению; состоя у толстовцев, среди народников под влиянием Юлия Бунина — в радикальных кружках; позднее — в философии Льва Толстого, в буддизме и, конечно, в христианском учении. Но всё же самоопределение, выбор пути, устойчивый круг интересов, его взгляды как некая цельная система сложились окончательно лишь где-то в середине десятых годов, после "Деревни", "Суходола", путевых поэм "Тень Птицы". Собственной философской системы он не создал. Однако, отличаясь от многих современников, собратьев по перу (большинство особо не напрягали себя рефлексией и рассуждениями, будучи по этой части беззаботными), тяготением к загадкам бытия, Бунин порой обнаруживал поразительные по оригинальности и глубине мысли прозрения. При этом он не обладал абстрагирующей, "генерализующей" способностью мысли, нуждался постоянно в путеводном, идущем извне источнике обобщений, потому ли он так много искал и отвергал учителей встречающихся на его жизненном пути. Мысль Бунина течёт в ином — внеисторическом, внесоциальном — русле, в контексте "общечеловеческом", — даже — космическом, подкрепляемая постулатами индусской философии, суждениями христианских пророков, записями самого Толстого.
  Говоря о Толстом, Бунин своей книгой стремится доказать, что философские и религиозные искания Льва Николаевича, подчинившие себе всю его жизнь, превратили её в подвиг, одновременно придав особую ценность и смысл творчеству, обогатив и напитав его духовностью и придав ему особую нравственную остроту.Осознавая жизнь Толстого как великий подвиг, где главным было развитие личности, отказ от эгоистического существования для себя, всё усиливающаяся отзывчивость и способность сострадать, сопереживать на людские несчастья, социальные, сиюминутные и вечные, Бунин и создает свою книгу "Освобождение Толстого". В его восприятии фигура Толстого столь громадна, что сопоставима лишь с мифическими создателями религий, подчинивших себе миллионные массы — с Буддой и Христом.
  Дружбу Бунина и Чехова можно объяснить главным образом близостью взглядов на литературу, общностью литературных вкусов, оценок и пристрастий, совпадавших у писателей во многом — вплоть до их обоюдного преклонения перед Толстым и нелюбви к Достоевскому, вплоть до категорического отрицания модернизма и декадентского искусства. Проистекала взаимная приязнь обоих писателей и из яркой литературной одарённости каждого из них, выдумывание художественных подробностей, вкуса к слову, любви к наблюдательности и художественному домыслу. Очевидно, самой чеховской натуре были присущи такие черты, которые покорили Бунина, заставили полюбить в Чехове не только писателя, но и человека.Для Бунина много значило то, что он нашел в Чехове, помимо его огромного литературного таланта, удивительное прямодушие, искренность, отсутствие позы, всяческого актерства и игры — то есть того, что с избытком встречалось ему в писательской среде того времени. Эта естественность во всём и чувство личной свободы были особенно дороги Бунину, очень чуткому к фальши, позёрству и лицемерию.
  Можно с большой уверенностью согласится и обвинить писателя даже в снобизме (будучи не знакомым с биографией и творчеством Ивана Алексеевича) несправедливости, в оценках Бунина современников. Обладая выдающейся памятью и прекрасно зная творчество Пушкина, Гончарова, Лескова, Толстого, Чехова и других не менее достойных авторов, Бунин рассматривал творчество совренных писателей будто сквозь призму вышеназванных имён. Держа всё в голове, в памяти, этот литературно-художественный идеал. Ему хватало прочесть несколько предложений, чтобы сделать вывод не в пользу попавшегося на глаза нового автора. Как и во многих его художественных произведениях, главным положительным героем здесь выступает сам Бунин, с его мерой требовательности и высоким духовным, нравственным началом. Нельзя подходить к нему как к литературоведу, нельзя не учитывать особенностей необыкновенно эмоциональной, "взрывчатой" его художественной натуры. И вот эта-то страстность, а также производная от неё пристрастность резко сказались на бунинских оценках в воспоминаниях. Однако, быть может, именно в этой-то страсти, даже и включая несправедливые крайности, и заключена некая ценность — только его, "бунинского" взгляда на искусство, литературу, современников…
  Одна из главных тем дневников Бунина — тема смысла жизни перед неизбежным приходом смерти.Бунин в дневниках с предельной искренностью вёл исповедь раскрывая себя как человек и художник; доверяет дневникам самые заветные, заповедные мысли и переживания. Это и замечательный, с контрастными светотенями автопортрет, и философское эссе, погружающий читателя в глубины творчества, и свидетельства зоркого внимательного очевидца исторических событий (переданных по своему, в резко субъективных тонах) на протяжении почти семи десятилетий.
  Книга воспринимается как высокая художественная проза. В ней проявляется величайший изобразительный дар Бунина — мастера словесного портрета, под пером которого оживают люди с их неповторимой индивидуальностью, особенностями характера и психологии, с их жестами, мимикой, лепкой лица, мельчайшими подробностями, ускользающими от обычного, обывательского взгляда. Следуя канону глубоко почитаемого Буниным Льва Толстого; натуральной школе реализма, замечание в котором и заключается знаменитое "чуть-чуть" подлинного искусства.

  67 понравилось

  236